Непокорная для шейха (СИ)

— Что огонь сжег позор и оскорбление нашей династии. Он меня поймет.

Слезы лились по моим щекам.

Нелегко смириться со смертью, когда тебе всего лишь двадцать пять лет, ты уже достигла своих поставленных горизонтов и вкусила высшую степень свободы. Вдвойне нелегко уйти из жизни, когда ты нашла в себе силы принять свои чувства — взаимные, искренние, жаркие. Когда ни в чем не виновата. Когда пала жертвой чужих интриг и непревзойденной жестокости. Это нелегко, наверное, даже тогда, когда ты сплошь и рядом виновата.

Я так и не нашла в себе сил кинуться в ноги эмиру и умолять. Может, понимала, что все это лишено смысла? Что мои мольбы и рыдания будут только еще сильнее подогревать его садизм? Что сохранение достоинства дает призрачный шанс на то, что моя смерть не будет столь мучительна? Ужас перешел в опустошение. Ту высшую степень обреченности, когда наконец-то понимаешь, что это все. Конец пути. И ничто уже не спасет.

Смириться невозможно. И психика находит спасение в каких-то несущественных деталях.

Мимо нас прошли трое мужчин с металлическими канистрами в руках. Я прекрасно знала. Что в них находится. Подняла глаза на эмира.

— Убейте меня… до этого… я не хочу так…

— Пуля не смывает позор так, как пламя, — философски, явно забавляясь, изрек этот жестокий человек. — Найди в себе силу отправиться к праотцам с достоинством. Хоть немного, но ты была Аль-Махаби…

Рыдания согнули меня пополам. Но это не могло остановить этих варваров. Меня подняли на ноги и поволокли к кромке воды, где уже успели расставить канистры и зажечь факел.

Он просто уехал. Лишив меня шанса вымолить прощение и достучаться.

Я хотела воззвать к совести своих палачей, но рыдания были такими сильными, что я не проронила ни звука. Да и понимала — бесполезно это. Они не понимали другого языка, кроме арабского.

Надавили на плечи, усаживая на колени, в горячий песок, не обращая внимания на мои рыдания. Один из них поднял канистру и шагнул ко мне. Миг — и бензин полился мне на голову, стекая по лицу, смешиваясь со слезами. Пропитывая абайю и хиджаб. Орошая песок вокруг. Несколько капель попали на язык. Вызвав тошноту. Я пыталась что-то сказать, но поняла, что голосовые связки не слушаются.

Может, они отключились, чтобы я не кричала.

Одной канистры им показалось мало.