Непокорная для шейха (СИ)

Газаль приложила ладони к лицу и, качая головой, отступила назад.

— Нет… — произнесла она побелевшими губами, чувствуя, как рассудок медленно ускользает, а руки мужа успевают её подхватить. — Нет… этого… просто не может быть…

Когда она открыла глаза, вопреки ожиданиям, не увидела своего дорогого супруга рядом. Вместо него ей тепло улыбнулся семейный доктор, приятная женщина неопределенного возраста. Она и проинформировала, что у Газаль попросту случился срыв вследствие нервного потрясения, и сейчас главное восстановить силы.

Лишь убедившись, что рассудок не подвел ее и брат точно восстал из ниоткуда, живым и невредимым, девушка выпила успокаивающий настой и уснула, чтобы крепко проспать до рассвета.

А утром ей пришлось снова пережить события прошедших лет. Окунуться в те воспоминания, которые и поныне вызывали дрожь в теле и ощущение глубокой ненависти к своему отцу.

Когда Газаль Сафия спустилась к завтраку, Далиль и Висам были настолько заняты беседой, что не сразу заметили ее. Брат повернул голову.

Его черные глаза стали иными: не было в них того пламени, что ранее сжигало здравый смысл и заставляло действовать импульсивно. Во всем его облике было что-то иное. Как будто свалившиеся испытания ожесточили его, закалили, заставили переродиться. Газаль даже напряглась, когда брат Висам без лишних слов сделал шаг ей навстречу и крепко обнял, спрятав скупую мужскую слезу. Поцеловал в лоб, не проронил ни слова.

Он был неестественно молчалив и сосредоточен. Смотрел в одну точку, о чем-то думая.

Далилю пришлось взять на себя все повествование.

…В ту ночь песчаная буря быстро скрыла следы укрывшегося среди бараханов Висама. В отчаянии, погруженный в свою боль, он даже не заметил ее горячих порывов. Он шел на смерть вполне осознанно и не хотел, чтобы его нашли. Но у Аллаха были свои планы.

Жизнь отказывалась покидать сильное и выносливое тело даже тогда, когда оно рухнуло без сил и сознания под палящим солнцем. К вечеру сын эмира был еще жив, хоть и находился в глубоком бреду, предшествовавшем летаргическому сну.

Здесь, на закате, вдали послышался рев моторов.

Это могло быть миражом. Только круживший над умирающим мужчиной дикий сокол наблюдал, как все четче проступали очертания колонны из пяти джипов камуфляжной расцветки.

Это была секретная операция НАТО, призванная перекрыть транзит оружия. Новый путь траффика проходил в километре от того места, где Висам обирался встретить свою смерть в уверенности, что никто ему не помешает.