Непокорная для шейха (СИ)

Я с любопытством озиралась по сторонам, созерцая огромные фонтаны в окружении пальм и искусственных водоемов. Висам мне не препятствовал, он выглядел расслабленным и как будто обрадованным моим восторгом. Я сама захотела поскорее укрыться от посторонних глаз, когда показались слуги — мужчины в белых одеждах с головными уборами в виде арафатки.

Пусть плащ скрывал мое тело, капюшон — золотые волосы, которые так ценили арабы, мои глаза заставили мужчин сбросить «покерфейс» и ощутимо оживиться, пытаясь сдержать любопытство.

— Скоро увидимся, отдохни немного. За тобой придут, — не обращая внимания на застывших неподвижно женщин, судя по всему, прислугу, сказал принц Аль-Махаби, перед тем как передать меня в их руки.

Меня проводили в роскошные апартаменты. Одна из девушек с подобострастной улыбкой сказала, что как раз готовят ванную, уточнила, какие цвета в одежде я предпочитаю. Вторая расчесала мои волосы и стянула в косу.

— Кофе, щербет и рахат-лукум, госпожа, — в комнате появилась еще одна женщина, она чинно поклонилась и поставила передо мной золотой поднос с восточными яствами.

Кофе был изумительным, а вот лукум мне не понравился: оказался слишком уж сладким для девушки, которая практически не ела сладостей. Чтобы не смущать женщин, которых мой поступок встревожил, я выпила щербет, параллельно кивнув на несколько арабских платьев — из зеленого и синего шелка. Мне захотелось рассмотреть ткань поближе, я попыталась встать… и не смогла.

Сонливость не просто навалилась — она как будто накрыла, путая мысли и опуская веки. Я даже не поняла, как моя голова коснулась предупредительно поданной подушки.

Как меня укрывали одеялом, я уже не запомнила, потому что погрузилась в глубокий сон…

Рабочий кабинет отца, его высочества эмира Давуда Джабира Аль-Махаби, совсем не напоминал ту спартанскую, строгую и минималистическую обстановку кабинетов, в которых любили работать неверные. Здесь не было лаконичной мебели.

Стены были расписаны арабесками. Символами успеха и восхождения, повторяющего историю нашей земли, потолок напоминал купол голубого неба над пустыней. Мягкие подушки на лавах, кальян, ковры и арки с вазами и блюдами напоминали отцу о тех далеких временах, когда его колыбелью была сама пустыня. Он родился в семье бедуинов-кочевников в тот отрезок времени, когда арабские Эмираты еще не достигли настоящего величия.