Непокорная для шейха (СИ)

Жена эмира — с тревогой в глазах, я — готовая дать отпор и вцепиться в глотку любому, кто б ни явился вбивать в мою голову, что я должна и обязана.

Статная фигура Висама в кандуре с голубым отливом, с белоснежным платком на голове замерла в дверях. Я настолько сильно привыкла видеть его в европейских костюмах, что непроизвольно открыла рот. Так и осталась стоять, пытаясь привыкнуть к увиденному и унять участившееся сердцебиение. Коктейль самых разных, противоречивых мыслей был подобен урагану внутри.

Зейнаб склонила голову и попыталась было пояснить свое нахождение здесь, но Висам лишь тепло улыбнулся и поцеловал ее руку, что-то сказав по-арабски.

— Доброе утро, Аблькисс, — растягивая слова, произнес Висам с уже не скрываемым триумфом победителя… И безжалостного хозяина положения.

Кровь ударила мне в лицо. Но это мало общего имело со смущением или страхом. Я была в бешенстве! И куда более сильном, чем то, что взыграло внутри от разговора со второй женой эмира.

Я уже понимала, что задавать тупые вопросы в стиле, что все это значит и почему со мной здесь обращаются, как с преступницей и вещью — значит, терять время. Время в моем мире имело огромную ценность. Сомневаться в открытых намерений таких, как Висам, тоже сейчас было роскошью.

Я не стала кидаться на своего проблемного любовника с кулаками. Орать ему в лицо, угрожая интерполом, ФСБ и гневом Аллаха — тоже. Мама всегда учила меня, что спокойствием и хладнокровием можно достичь большего.

— Висам. Я рада, что ты наконец явился предотвратить этот фарс. Мой смартфон у тебя с собой?

Он не сдвинулся с места. Смотрел на меня, вернее, жадно шарил по телу, которое скрывала до пят абайя, его черные глаза оставляли пылающие отметины на коже. Будто он вскрыл все секретные коды мнимого спокойствия, запуская в кровь уже знакомое пламя. То, на которое ни у кого из нас больше не было права.

Я вскинула голову, проклиная себя за отклик на один только взгляд, и протянула руку. Уже точно зная, что никто мне не отдаст телефон. Понимая, что попала по полной, и зря надеялась на Висама, который извинится и вызволит меня отсюда. Оставался еще эмир, но что-то мне подсказывало, что меня на пушечный выстрел не подпустят к самому влиятельному члену семейства Аль-Махаби.

— Ты прекрасна, — дрогнувшим от страсти голосом резюмировал Висам, проигнорировав мой вопрос.