Непокорная для шейха (СИ)

— Ты превзошла даже тот образ, что я так долго видел в своих снах и желаниях, моя Аблькисс.

— Что означает это слово? — холодно поинтересовалась я, налив в стакан воды из графина. Села на диван, делая вид, что слова сына эмира мне не интересны. Те, что не относятся к вопросу моего избавления.

— Это твое имя. — в голосе Висама появились твердые, властные ноты. — Имя, которое ты отныне будешь носить.

Только выдержка и опыт ведения переговоров позволили мне допить воду, глядя на мужчину с холодным презрением.

— А ислам тебе не принять вместе с иудаизмом?

— Это невозможно — две религии вместе, Аблькисс.

Конечно же, распознать типично русский сарказм араб не мог, или просто не захотел. И в его глазах было то, что уже не оставило никаких сомнений относительно намерений. От подобного под ложечкой противно засосало.

Восхищение, счастье, власть, уверенность, непоколебимость, твердость. Тот самый коктейль, который могут позволить себе уверенные в своей правоте мужчины, или, в редком случае, конченые психопаты.

Висам смотрел на меня, как на дорогую эксклюзивную вещь. Вещь, место которой — в сейфе, вдали от посторонних глаз.

— Принимать ислам не обязательно. Сейчас. Позже ты и сама этого захочешь.

Его не задевало мое холодное презрение и демонстрация самоуверенности. Я все поняла с первого раза. Но уж так устроен каждый человек — нужно либо убедиться, либо опровергнуть собственные доводы.

— Поясни, на каком основании твоя мать опустилась до оскорблений и закрыла меня в этой комнате. Ты решил, как я понимаю, стать главным организатором этого преступления?

Висам ответил не сразу.

Затем медленно, словно опасный хищник, приблизился ко мне.

Тревога вскипела в груди молниеносно, словно извержение вулкана. Но я сделала все, чтобы не отшатнуться, не дрогнуть и не выдать своих чувств. Было заметно, что такой реакции мой похититель не ожидал.

Как и прежде, порыв горячего пустынного ветра пролетел по моим натянутым нервам, опаляя, а затем остывая инеем. Темная бездна глубины его глаз протянула руки, затягивая в свои сети, опутывая, не желая выпускать ни физически, ни ментально.

Мы смотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая, что происходит. И даже чувства друг друга были перед нами, как на ладони.

Лучше бы я была и наивной. По крайней мере, у меня бы оставалась надежда на то, что я вырвусь из подобной передряги.

Висам поднял руку. Коснулся теплыми пальцами моей щеки, оставив на коже обжигающую метку. Уже не любовника, а полноправного владельца.