Этот замок очень важен для безопасности королевства. Мы сможем прожить здесь до тех пор, пока я не унаследую…
Он не договорил, а лишь мотнул головой в сторону зала. Джулиана из-под пальцев подсматривала за ним.
— А что, наследство действительно такое большое?
— Да, только пока мне от этого никакого проку. Вы можете себе представить, что эти монстры когда-нибудь умрут?
Джулиана почему-то никак не могла удобно устроиться на постели.
Раймонд замер, уставился на нее. Его зубы слегка клацали.
— Почему вы так на меня смотрите, миледи?
— Я… я никогда не видела, как принимают снежные ванны.
— Этот обычай мои предки вывезли с Севера. Там существовал ритуал очищения. К нему прибегали перед каким-нибудь важным событием. Хотите попробовать? Это очень освежает.
— Упаси меня Матерь Божья от такого кошмара, — со страстным благочестием воскликнула Джулиана.
Он звонко рассмеялся, а Джулиана подумала, что у него удивительно приятный смех.
Раймонд взял плащ и насухо вытерся. Потом приблизился к постели, и Джулиана, испуганная его наготой, вжалась в кровать.
От Раймонда пахло свежестью, да так пьяняще, что Джулиана задохнулась.
— Подвиньтесь-ка, — приказал он и, приподняв одеяло, улегся рядом.
Под одеялом сразу стало холодно. Джулиана чувствовала, как тело Раймонда изнывает по теплу. Она укутала Раймонда по самую шею и строго сказала:
— То, что вы сделали. — сущее безумие. Вы простудитесь."
"Они лежали на пуховой перине рядом. Вблизи он был такой красивый, что у нее перехватило дыхание.
Ей неудержимо хотелось припасть к его губам, попробовать, каков он на вкус. Однако не хватало мужества.
Он улегся с ней в постель, потому что хотел доказать родителям, что их брак фактически уже состоялся. Тем самым он как бы говорил им: «Видите? Вы опоздали».
Все это так, но Джулиана понимала и другое:
Раймонд нуждается в утешении. Родители, которым следовало бы окружить его теплом и заботой, всю жизнь оскорбляли и преследовали его. Она видела, как нелегко дается ему борьба с отцом и матерью.
Джулиана готова была бы утешить и пригреть его.
Но какой ценой? Погладить его? Но ведь они наедине, лежат в кровати, и он наверняка поймет ее неправильно. Ему захочется большего. Но готова ли она к такому шагу? От одной мысли у нее закружилась голова.
Прав сэр Джозеф: трусиха — она и есть трусиха. Она отогнала прочь мысль о сэре Джозефе. В последнее время старый рыцарь что-то не показывался ей на глаза. А стало быть, о нем пора забыть.
