Но, если бы он и не был красивым, если бы он был стариком или лесным троллем, она все равно его любила бы. Ведь он дал ей всё, стал ее любовником и другом, мужем и защитником. Джулиана гладила его тело, а он следил за ней сквозь полузакрытые веки. Когда она заколебалась, он ободряюще кивнул, и Джулиана осмелела.
— У тебя такие длинные ноги, — прошептал он, обхватив ее за ягодицы. — Обхвати меня ими. И посильнее.
Она повиновалась.
— Ты хочешь, чтобы я оказался внутри тебя?
— Да, и побыстрее, — задыхаясь, молвила она.
— Ваш приказ, миледи, для меня закон.
И он вошел в нее длинным скользящим движением.
Джулиана чувствовала себя такой счастливой, она готова была отдать ему все, что у нее было, слиться с ним в единое целое.
Она открыла для себя, что есть мужчины, для которых акт любви — не просто удовольствие, а символ, высшее проявление власти над любимой.
Раймонд именно таков. Он смотрел на нее так жадно, что ей на миг стало страшно. Чего он от нее ожидает?
Движения Раймонда ускорились, и все мысли улетучились у нее из головы.
Джулиана погрузилась в радужный водоворот, зашлась сладостными стонами, воспарила в высшие сферы.
— Я никогда тебя не предам, — поклялся он. — А ты меня?
— Никогда, — прошептала она.
И на гребне накатившей могучей волны он посмотрел ей в глаза сияющим взглядом и излил в нее свое семя.
15
На рассвете Джулиану раз-будил злобный вопль, донесшийся из зала:
— Бартонхейл мой!
Сэр Джозеф? В рыцарском зале? В такую рань? Она заморгала глазами, не понимая, что происходит.
— Вы не смеете отправлять меня в Бартонхейл с этим недоумком! Я управлял тамошним замком много лет!
Раймонд невозмутимым голосом ответил:
— Кейр будет следить за доходами и расходами, а с вами он поступит по справедливости.
— Вы что же, обвиняете меня в воровстве? — взвизгнул сэр Джозеф.
— Вовсе нет, — холодно произнес Раймонд. — С чего вы взяли, что я подозреваю вас в столь низменном пороке?
Наступило молчание, и Джулиана поспешно начала одеваться. Кое-как натянув одежду, она выскочила в зал.
Около очага стояли четверо: Раймонд, по обе стороны от него — Леймон и Кейр, напротив — сэр Джозеф.
— О нет, милорд, я знаю, вы не станете обвинять меня в воровстве, — жалобно повысил голос сэр Джозеф. — Я старый человек, я верой и правдой служил хозяевам этого замка много лет. Меня очень тревожит будущее рода Лофтс, особенно теперь, когда его защита вверена столь ненадежному попечению. — Он злобно покосился на Леймона.
