Она чувствовала странную свободу, разом избавившись и от горечи, и от вины. Любимый сделал ее счастливой.
Любимый. Она зажмурилась и мысленно повторила это слово. Сердце больше не щемило, тяжесть упала с плеч. Теперь Джулиана могла свободно дышать, могла смеяться. Приподнявшись на цыпочках, она закружилась в беззвучном танце. Из-под ног полетела пыль, и Джулиана решила, что завтра же прикажет сменить тростниковое покрытие. Замок станет свежим и чистым. Она упала на постель и зарылась в одеяло.
— Ну и картинка, — раздался веселый голос Раймонда.
Джулиана выглянула из-под одеяла и испуганно спросила:
— Что это у тебя такое?
Он поставил на пол два ведра, доверху наполненных снегом.
Джулиана затрепетала от ужаса, замахала руками.
— Нет!
Он широко ухмыльнулся, сбросил плащ, снял камзол, расстелил на кровати холщовое полотенце.
— Ты должна мне верить.
— Ни за что!
Раймонд игриво сказал:
— Как, ты мне не веришь? Но ты должна мне доверять.
— Я не доверяю мужчинам, — сурово ответила Джулиана.
— Ничего, придется.
Он наклонился и стал быстро и ловко ее раздевать.
Джулиана пробовала сопротивляться, но он шлепнул ее ниже спины.
— Своим собакам я доверяю больше, чем тебе! — запротестовала она.
— Какая ты грубая, невоспитанная, — улыбнулся он. — Я желаю тебе добра, а ты меня оскорбляешь.
— Я знаю, ты хочешь устроить мне эту ужасную снежную ванну!
Джулиана сделала паузу, давая ему возможность опровергнуть это утверждение.
Но Раймонд молчал.
— Ни за что на свете, — шепотом взмолилась Джулиана.
Это не произвело на него ни малейшего впечатления. Да Джулиана на это и не надеялась. Она вспомнила, с каким удовольствием Раймонд натирался снегом. Он был похож на играющего ребенка. Снежная ванна была для него символом очищения, омовения души.
Джулиана вытянулась во весь рост, раскинула руки и великодушно сказала:
— Ладно, так и быть.
Но он никак не реагировал на душевную щедрость.
Продолжая раздевать ее, он пообещал:
— Тебе понравится.
Платье полетело в угол, башмаки — следом.
— Эту традицию мои предки привезли с Севера. Она очищает душу и тело.
Чулки Джулианы повисли на канделябре, похожие на некое причудливое украшение. Нижнюю рубашку Раймонд сунул под подушку, пояснив:
— Утром наденешь.
Он проворно разделся сам, и, глядя на его смуглое, мускулистое тело, Джулиана забыла свои опасения.
Он зачерпнул снег пригоршнями, и тут Джулиана снова затрепетала:
— Раймонд!
— Доверяй мне.
Ее обдало таким обжигающим холодом, что она завизжала.
