— А между тем, королю всегда нужны деньги, — продолжила графиня.
— Если мы ему заплатим, он не станет возражать, — заключил граф.
Изображая возмущение, Изабелла воскликнула:
— Раймонд, известно ли тебе, что она прелюбодействовала с тем человеком?
Раймонд сжал кулаки.
— Как нам не пришло это в голову раньше! — с энтузиазмом воскликнул Жоффруа. — Ведь леди Джулиана опозорена на всю страну.
— Помни о священнике, — прошептала Джулиана, массируя Раймонду напрягшиеся бицепсы.
— Отец хотел выдать ее замуж, — сказала Изабелла.
— Уже со священником договорился.
— Говорят, они даже были обручены, — подхватил Жоффруа.
Джулиана на миг замерла, потом на ее устах появилась спокойная улыбка.
— Нет, обручения не было. Я не согласилась.
— Еще бы, вы ведь все равно не признаетесь, — презрительно скривилась Изабелла.
— Были ли произнесены слова брачного обета на ступенях церкви? — спросил Раймонд.
Джулиана набрала полную грудь воздуха и громко объявила:
— Нет, не были.
Раймонд обнял ее за плечо:
— Тогда обручению — грош цена.
— Ничего подобного! — быстро сказал Жоффруа. — Обручение — шаг почти столь же серьезный, как замужество. Поэтому мы можем объявить твою нынешнюю женитьбу недействительной."
"— Нет, не можете, — отрезал Раймонд.
Джулиана крепко стиснула ему руку и яростно воскликнула:
— Отменить наш брак? Это невозможно!
Жоффруа благостно улыбнулся:
— Еще как возможно, милая. Недаром же папа римский — наш родственник.
Джулиана на миг окаменела.
Она несколько раз глубоко вздохнула, потом, приняв какое-то решение, спокойно улыбнулась и сказала мужу:
— Не смей их убивать. Но выставить их за ворота я тебе позволяю.
16
Джулиана, прикрыв рукой глаза от яркого зимнего солнца, смотрела сверху, как граф и графиня в сопровождении свиты удаляются по извилистой дороге, двигаясь по направлению к горизонту. Путь их лежал к побережью, где они намеревались сесть на корабль и переправиться на континент. Ни малейших угрызений совести Джулиана не испытывала.
Раймонд же и вовсе довольно потирал руки.
— Можно задать тебе вопрос? — спросила она.
— Конечно, — улыбчиво ответил он.
— Ты и в самом деле приходишься родственником его святейшеству?
Раймонд горестно вздохнул:
— Пророк Мохаммед — мой дядя, Карл Великий — мой брат, святой Фома Аквинский — мой крестный отец, а апостол Иоанн — мой лучший друг.
Джулиана рассмеялась.
— Позволь и я задам тебе вопрос, — сказал, он.
