Только бы Джулиана не расхохоталась ему в лицо.
Он быстро накрыл плащом громоздкий предмет, стоявший на земле.
— Это подарок к свадьбе, — пробормотал он скороговоркой. — Все решат, что я совсем свихнулся. Дарить даме такое!
Джулиана с ожиданием смотрела на него, и Раймонд совсем стушевался.
— Это мой фамильный герб. Медведь, высеченный на камне, — пояснил он. Джулиана по-прежнему молчала, и Раймонд откашлялся. — Я думал, что мы украсим этим камнем новую стену.
Джулиана сняла с камня плащ, увидела грубое иаображение медведя с оскаленной пастью.
— Медведь? — прошептала она, и у нее на глазах выступили слезы. — Ты даришь мне медведя?
Раймонд так и не понял, от чего она плачет — от радости или от разочарования. Джулиана сама разрешила его сомнения. Она бросилась ему на шею и воскликнула:
— Ах, как ты щедр!
Он с готовностью ответил на объятия, но Джулиана испуганно отпрянула, убрав руки с его шеи:
— Прости! Я совсем забыла, что ты не любишь, когда…
— Ничего, ничего страшного.
— Но ведь тебя нельзя трогать за шею!
— Да? Я совсем забыл, — удивился он.
Однако момент был упущен, и они разомкнули объятия. Джулиана обошла вокруг камня.
— Ты только посмотри, какой он свирепый. Шерсть вздыблена, когти выпущены.
Она любовно погладила камень.
— Это я, готовый тебя защитить.
Джулиана присмотрелась к камню повнимательней.
— Он и вправду на тебя похож. Она хихикнула, но улыбка сразу же погасла, и, сцепив пальцы, она прошептала:
— Я буду стоять на стене, рядом с этим камнем, смотреть на дорогу и ждать, когда ты ко мне вернешься.
Раймонд подумал, что она сама не понимает, в чем ее благо, а потому сказал:
— И все же мне лучше тебя оставить.
— Для кого лучше? — ударила его кулаком в грудь Джулиана.
От неожиданности он плюхнулся прямо в грязь, и придворные разразились веселым смехом."
"— Для тебя, может, и лучше, — горько произнесла Джулиана. — Ты уедешь из этого захолустья, подальше от своих семейных обязанностей. Будешь развлекаться при дворе, давать мудрые советы королю.
А я буду сидеть тут одна, совсем одна. Твои любовные ласки достанутся другим женщинам, более красивым, более ласковым, более богатым, более смелым… — Она всхлипнула.
У него мучительно сжалось сердце.
— Мне не доставляет удовольствия быть королевским советчиком. А что касается других женщин, — он невесело усмехнулся, — мне теперь повсюду мерещится лишь твое лицо, твой голос…
— Почему же тогда ты отвергаешь меня? — воскликнула она и показала на медведя.
