— Король Генрих позволил мне укрепить замок еще прошлой весной. Тогда же я послала за вами. Его величество обещал прислать самого лучшего из своих зодчих, причем не позднее лета. А сейчас, между прочим, уже декабрь. Где вы пропадали столько времени?
Раймонд огляделся по сторонам, увидел могучий первобытный лес: заснеженные деревья, дикие холмы, небо, покрытое свинцовыми тучами. Потом оглянулся на Джулиану, ведшую в поводу его коня, и огрызнулся:
— Миледи, здесь не время и не место…
— Мастер Раймонд, я сама буду решать, когда и где, — оборвала его она.
— Все лето вы проторчали при королевском дворе. Должно быть, растрачивали денежки, полученные за строительство замка в Дордони, о котором я столько слышала.
Раймонда безумно раздражало то, как она к нему обращается. Тем самым Джулиана давала понять, что сегодня их отношения изменились. Он должен знать свое место. Сунув руки под мышки, чтобы хоть немного отогреть пальцы, он сказал:
— Миледи, все это игра вашего воображения.
— Мое воображение здесь ни при чем.
Я же понимаю — вы приехали сюда зимой специально, отлично зная, что до весны работу начать не удастся. Хотите просто пожить за мой счет. Но вы просчитались, мастер Раймонд. — Она уже дышала ему в затылок. — В замке я вас, конечно, оставлю. Еще не хватало вас отпускать — тогда вас вообще не дождешься. Но бездельничать я вам не дам.
— Я выполню любую работу, которую поручит мне ваша милость, однако у зодчего (ему самому странно было именовать себя этим званием) хватает работы и зимой.
К весне нужно готовиться. Вот почему я прибыл именно сейчас.
— И что же это за работа, мастер Раймонд?
— Ну, нужно рыть траншею…
Он не привык давать отчет в своих действиях. К тому же леди Лофтс слишком уж быстро превратилась из перепуганной пленницы в сварливую хозяйку.
— …Да и инструмент нужно подготовить, — закончил он, довольный своей сообразительностью.
— Какую траншею? Земля-то промерзла.
Он закусил губу:
— Ничего. А мы пока станем ковать мотыги.
— Ну-ну. — Она подтолкнула его. — Идите, что встали? Я замерзла.
Он двинулся дальше, не преминув заметить:
— Я же говорил вам, миледи, зря мы отправились в путь сегодня. Нужно было дождаться завтрашнего утра.
Она с царственным пренебрежением отнеслась к его упреку. С тех самых пор, как личность незнакомца была установлена, Джулиана переменилась. Она стала надменной и высокомерной, хоть временами ее голос все еще предательски подрагивал.
