— Почему вы сразу не сказали мне, кто вы такой? — с подозрением спросила она.
Раймонд опустил голову, изображая раскаяние.
— Вы же сами сказали, я здорово припозднился. Хотел сначала заслужить ваше расположение, а уж потом открыться.
— И еще вы хотели для начала как следует изучить замок, — догадалась она. — А что, все зодчие такие самоуверенные наглецы, как вы?
— А что, раньше вы никогда не имели дела с зодчими? — с надеждой спросил Раймонд и, поскользнувшись на льду, чуть не упал.
Джулиана успела подхватить его под руку.
Отряхнув плащ «зодчего», она вежливо ответила:
— Нет, мастер Раймонд. Мой отец хотел укрепить оборону замка, да не рискнул. Во времена короля Стефана никто не посмел бы даже на короткий срок ослабить оборону, а любая перестройка неизбежно означает ослабление защищенности. Потом королем стал Генрих, и у нас появилась надежда. Король сбросил фламандских наемников в море, приструнил разбойных баронов, и теперь можно заняться строительством.
— Да, многие разбойники испугались королевского гнева и поутихли.
Джулиана согласно кивнула:
— Если бы не король, я бы не смогла сохранить свои владения после смерти отца. Он умер два года назад.
— Все равно нужна твердая рука, — ответил Раймонд. — Иначе найдутся люди, которые, не нарушая закона явно, заберут то, что плохо лежит.
Джулиана страдальчески скривилась, а он спросил:
— Кто ваши враги?
— Враги? — Она горько улыбнулась. — У меня нет врагов. Но есть те, кого я когда-то считала друзьями.
— Ясно.
Ему и в самом деле было ясно.
Когда появляется шанс поживиться, вчерашний друг нередко превращается в злейшего врага.
— А кем был ваш муж?
— Миллард? Тихий, болезненный юноша, воспитанник моего отца. Он умер десять лет назад, когда я как раз рожала свою младшую дочь.
На ее лице не отразилось и тени печали — ни грустных воспоминаний, ни любовных мук. Должно быть, подумал Раймонд, брачный союз был чисто политическим. Лорд Лофтс решил приумножить состояние своего рода, только и всего. Очевидно, муж значил для леди Джулианы не так уж много, ее пугливость связана с чем-то другим.
— Как раз в ту пору королева родила принца Ричарда, который должен унаследовать Пуату и Аквитанию. Моей старшей дочери одиннадцать лет, она родилась в тот самый месяц, когда король Генрих взошел на престол. — Губы ее улыбались, но в глазах читалась печаль. — Отец еще сказал, что изобилие моего чрева сулит стране великие времена. — Она вспыхнула, испугавшись, что сказала лишнее.
