Он первый, кто пригласил меня на танец. Никогда не забуду, как трепыхалось мое бедное сердечко. Может, именно первый танец и спутал мои мысли? В которых я позволила себе думать, что Дерек Магред, нынешний герцог Салморо, проявляет ко мне повышенный интерес.
Увы, я была слишком юна и глупа. Настоящий мужчина не поднял бы меня на смех. И уж тем более не назвал меня леди Лягушонком.
Слава Богине, у этой сцены не было свидетелей. Иначе я бы не пережила позора.
Это же надо было додуматься, признаться в симпатии первой!
Да я точно тогда помутилась рассудком.
Услышав смех, я чуть не воспламенилась, от кончиков пальцев на ногах до макушки. Как сейчас помню. Засмеялся раскатисто, красиво…
– Мой дорогой Лягушонок… – произнёс он, не сдерживая усмешки, и протянул свои руки к моим.
Но, услышав, как меня сравнили с жителем болот, я ощутила неприятный укол в сердце. Оскорбилась и спрятала руки за спину.
– Леди… – хотела я его поправить, но от волнения язык не слушался.
– Хорошо, леди Лягушонок, – улыбнулся Дерек так, что коленки подкосились.
Чувство собственного достоинства оказалось выше трепетных чувств. Я не стала дослушивать, как мне дадут от ворот поворот, и сбежала.
Это был наш последний разговор. На следующий день старый герцог Салморо умер. От некоторых болезней никакая магия не излечит.
На глаза молодому герцогу я не попадалась. Вскоре, как только траур закончился, Дерек уехал в путешествие. На долгие десять лет.
Но что это я, он ещё не вернулся и, может, так и не вернется.
Да и беспокоиться о встрече мне точно не стоит.
Званые вечера давно остались в прошлом.
– Марго, газета горит, – спокойно окликнула тетя.
Застигнутая врасплох глупыми воспоминаниями, я дернулась. Сообразив, что к чему, подскочила и бросила горящую газету в камин.
– Зачем же так радикально? Я бы тоже не отказалась почитать, – вздохнула тетя и, вытянув шею, попыталась рассмотреть, не осталось ли чего от светских хроник. – Что же там такого написано было? Нельзя было потушить?
Почему-то даже мысли такой не возникло.
Угли в камине были холодными, но моего огня газете хватило, чтобы разгореться и прогореть буквально за секунды.
– Прости, тетушка, я задумалась.
– Уж не о незваных гостях?
Голос леди Оливии изменился, будто она чем-то расстроилась, и я оторвала взгляд от пепла, в который превратилась газета.
Нервно сглотнула, сердце учащенно забилось. Тетя не могла прочесть газету раньше меня. Да и о моем глупом поступке юности она не знала.
