Непокорное сердце огненного альфы

Настолько остро, что поспешила об этом сообщить:

– А давай ты меня отпустишь? – произнесла, вспомнила, как оборотень негативно реагирует на любой, даже отдалённый намёк о том, что его пара собирается быть от него вдалеке и тут же поправила саму себя: – Я и сама могу идти. Пожалуйста, – даже попросила.

Ник ничего не сказал, просто вошёл в дом. Правда далеко проходить не стал, замерев посреди гостиной с выходом в сад, на пороге которого застыла изваянием, судя по форменному платью с накрахмаленными кружевами и фартуком – горничная.

Ох, уж это моё воображение.

– Габриэль, хорошо, что ты здесь. Принеси нам, пожалуйста, туфли размером… – уставился на мои стопы огненный альфа. – У Ангелины одолжи. Должны подойти.

И опять женщина никак особо не отреагировала.

– Конечно, синьор Оливейра, – произнесла и быстрым чётким шагом направилась к витой лестнице с позолоченными перилами.

Вернулась она довольно быстро. Как и обувь мне впрямь впору пришлась. Добавляя моему внутреннему пожару очередных искр и особо обжигающих красок.

– Всё? Или ещё что-то? – уточнил Ник, нетерпеливо поглядывая в сад.

– Ты у меня спрашиваешь? – поразилась встречно.

Откуда мне знать, как у них тут этот конвейер по доставке и обработке девиц работает, и что ещё у него тут припасено на случай необходимости?!

– А у кого ещё мне спрашивать? – не понял истинной подоплёки мужчина.

Вот иногда таким идеальным кажется…

Например, когда той же яхтой учил меня управлять…

Но конкретно вот сейчас!

– А знаешь, забудь! – сократила все наши общие страдания, всё равно же не поймёт, а у меня ни сил, ни терпения ему объяснять не осталось.

И сама же первой в ту сторону, в которую ему так не терпелось пойти, направилась.

Позади послышался усталый вздох, раздражённое: «женщины», после чего альфа догнал меня и ухватил за руку, переплетая наши пальцы, придвигая ближе к себе.

Так мы и дошли до беседки, вокруг которой собралось с десяток-другой оборотней. Причём аж сразу нескольких мастей. Которые при нашем появлении дружно замолчали. И в этой тишине на голову Ника упал клочок кружева. Он же подвязка невесты…

Невыносимая женщина!

Логику которой я уже даже не пытаюсь понять.