Непокорное сердце огненного альфы

Давно просила дать ей возможность проявить себя. Вот я и… прошел к ближайшему от них столику, усевшись так, чтобы хорошо видеть всех и всё. И вмешаться в случае чего.

– Да вы продолжайте, чего застыли? – обратился к по-прежнему молчаливым баронам. – Хотя нет, подождите, – тут же передумал, принявшись выискивать за барной стойкой вечно недовольного всем работничка.

Ну да, опять же ремонт делать придется, возможно. Но ничего. Переживёт.

– Налей, как обычно, – бросил нашедшемуся в стороне ото всех пареньку.

Тот опасливо покосился на Аду с Ньето, но веление исполнил в лучшем виде – сразу бутылку притащил.

И я с удовольствием сделал глоток любимого рома прямо из горла.

– Вот теперь точно можете продолжать! – протянул довольно, отставив тару в сторону, но не выпустив из рук.

Если что, ею же запущу в голову Марсело. Потом и глотку вскрою остатками стекольной продукции. Идеальное оружие, как по мне.

Уж не знаю, что там творилось в головах этих двоих при таком моём поведении, но слова в мою сторону у них явно подобрались самые не хорошие.

Иначе чего молчат и смотрят так укоризненно на меня? Точнее, одна из них. Второй явно раздумывает, как свалить по-быстрому, прихватив с собой и мою пару.

Ну-ну, пусть попробует.

Он и попробовал. Пока та отвлеклась на моё появление, в считанные мгновения перехватил её руку, крепко сжимающую заколку, а вместе с тем и к горлу самой Аделии приставил. Не просто как угроза. Если яд, содержащийся в дзифе, её не убьёт, то вот прокол под таким углом, что войдёт прямиком в мозг – наверняка.

Порыв вмешаться и выдрать глотку ублюдку пресек в себе силой воли. Уж очень интересно стало, как станет выкручиваться из сложившейся ситуации сама Аделия. Вот и продолжил сидеть, как сидел, с ожиданием глядя на свою пару. Та, к слову, обречённо вздохнула. И сопротивляться не стала. Одарила меня ещё одним укоризненным взглядом, а затем ласково улыбнулась. Не мне. Сучка рыжая.

– Сделаешь это, и твоя шестьдесят одна минута станет тридцатью секундами, Марсело, – обратилась к нему.

 – Ты же знаешь, если моя семья будет жить, то моя смерть того стоит. Всегда так было. И сейчас не изменится, – закончила всё с той же улыбкой.

Оборотень скривился, как от боли. Сжал её кулак в своём крепче. Я и сам едва удержался, чтобы не скривиться. Но от вздоха не удержался.

Волчица самоотверженная.

– Сам твою семью добью, если сдохнешь, – проворчал, не удержавшись, возвращаясь к распитию рома.

Кажется, пора заканчивать с этим балаганом.