Непокорное сердце огненного альфы

Наравне со словами поднялся вместе со мной на руках и направился наверх. Даже полотенце прихватить не захотел. А на мои слабые возражения укусил в шею. То-то они у меня быстро закончились.

– Я не говорила, что не верю в тебя. И “простым” вожак огненного клана быть точно не может, – обозначила негромко и уже после того, как мы оказались на кухне. – Но я не хочу, чтобы из-за меня умирало столько оборотней. Вообще кто-либо умирал…

Вот тут на меня посмотрели несколько удивлённо.

– Я никого не заставляю умирать, Веснушка.

Не знаю, зачем мой мозг столь ярко представил себе всё то, о чём он говорил. Оба варианта. И оба мне совершенно точно не понравились. Настолько, что аж злость в один момент разобрала.

– Да что ты заладил одно и то же, Ньето, да Ньето?! Я сама о нём так часто, как ты, не вспоминаю! – выплеснула нахлынувшие эмоции. – Если тебе его существование так важно и значительно, надо было его вместо меня с собой забрать! – выдала язвительно.

Ответил Ник далеко не сразу. Сперва усадил меня за стол с горкой блинов на тарелке, затем выставил передо мной кленовый сироп, варенье и мёд к ним. Потом и вовсе принялся за варку кофе в турке. Тогда же и заговорил:

– Он первый подозреваемый в смерти дяди. А ещё ему нужна власть, и он этого не скрывает. Твоя поддержка даст ему её, возвысит над всеми остальными семьями баронов. Поэтому он сделает всё для того, чтобы тебя вернуть. Вот и вся арифметика, Веснушка. Ничего личного.

На этот раз не стала ничего говорить.

Лишь презрительно фыркнула.

Очевидно, Альфа уже всё решил, на то он и Альфа.

– Ешь, – велел Николас, ставя передо мной чашку с горьким напитком. – Не выйдешь из-за стола, пока не съешь всё.

Посмотрела на него, как он сам совсем недавно, с некоторой степенью удивления.

– Слушаюсь, папочка, – усмехнулась, прежде чем в самом деле приняться за блины, не то реально ведь нормально давно не ела.

В синих глазах на мое обращение вспыхнуло пламя.

– Ты чего? – напряглась.

– Представил, – прохрипел он.

И так продолжил пялиться на грудь со странным выражением.

– Тебя. В роли мамочки.

Блином я подавилась. Напитком – тоже. Вообще есть перехотелось, в горле всё застревать начало. Откашлялась я далеко не сразу, в общем.

– Хоти, угу, – отозвалась снисходительно.