Непокорный трофей

И похоже, они не знают брода. Потому и не решились переправляться в потемках.

Торем кивнул. Он бы тоже не решился переправляться через эту реку. Она была необычна, словно заколдована. Реки спокойны, когда впадают в море, степенно несут свои воды. И эта река с виду тоже была спокойной, но Торем слышал от местных жителей, что она забрала слишком много беспечных путников.

– Ты оставил часовых?

– Обижаешь! Я оставил троих, присматривать за ними. Если эти индюки напыщенные чего надумают – они дадут нам знать.

– Отлично! Смени часовых на стенах, и можешь быть свободен, – разрешил Торем, едва повернув голову в его сторону. – И отправь еще десять воинов к кораблям. На всякий случай.

Снорри кивнул и, более не сказав ни слова, удалился.

Но его одиночество было недолгим.

– И когда ты собирался мне сказать? – голос Снежной ведьмы был тихим и обманчиво спокойным.

Торем слышал и участившееся сердцебиение, и тяжелое дыхание. Даже барс, следующий за ней по пятам, рычал и щерился.

Небо треснуло, полыхнув.

Следом пророкотал гром. Словно сами боги гневались.

На него? На его прихоть?

Что отвечать Этхельде? Что он и сам еще не понял, почему так неожиданно принял решение?

– Ты сама предложила взять ее! – стараясь быть невозмутимым, пожал плечами Торем, даже не взглянув на ведьму.

– На ложе! Взять ее на ложе! Сделать ее своей потаскухой! – вскрикнула Хельда, перекрикивая и гудящий порыв ветра, и очередной раскат грома. – Не назвать женой!

Можно было бы рассказать Хельде о том, какие дороги открывает для них этот брак.

Даже если это не трон Элехориии, то как минимум – право на земли и жизнь в королевстве.

Но вряд ли для его ведьмы это оправдание. Да и не хотелось Торему оправдываться.

Он только теперь повернулся к Этхельде. Ее глаза едва заметно светились в темноте голубым. Словно блики. И Торем знал, что это значит. Ведьма – в бешенстве.

– Прекрати! – улыбнулся он, попытался притянуть ее к себе, но ведьма стряхнула его руки и отступила на шаг. – Я никогда не оставлю тебя Хельда.

И если я принимаю решение, то оно важно не для меня и тебя, а для всех нас. И я не собираюсь сейчас оправдываться.

Торем сам не ожидал такой стали в голосе. Но сейчас она почему-то злила его. Может, потому, что он считал себя виноватым перед своей ведьмой.

– Клянись мне, что выбросишь ее, как только она родит тебе наследника. Избавишься от нее сразу же, – прошипела ведьма.

И от ее голоса даже у воина осел дурной осадок на душе.