Непокорный трофей

Тончайший шелк скользил по разогретой коже, даря немного прохлады. Нежный цвет ткани сейчас практически ничем не отличался от цвета моей кожи.

- Тебе... не больно? – Каталея орудовала за моей спиной, пытаясь справиться со шнуровкой на лифе платья.

Сделала шаг вперед и перевела взгляд на зеркало. И в этот момент что-то вышибло воздух из груди. А в следующее мгновение грудь сдавило будто тисками. Ткань... ткань будто ожила, стягивалась на груди, отчего я не могла сделать и вдоха. По коже прокатился холод.

Шелковые завязки ожили и будто змеи потянулись, поползли и скрутились на шее. Изо всех сил дернула, но лишь затянула ткань сильнее.

- Лея! – я выдохнула, из последних сил разрывая тонкую ткань.

Голос подруги утонул в каком-то грохоте. Треск, хруст, чьи-то руки... А следом живительный воздух вновь ворвался в мои легкие. И мир сузился до одного единственного взгляда черных как ночь глаз.

- Я не понимаю, что случилось, - обескуражено разводила руками портниха, отчаянно пытаясь сохранить гордость и профессионализм.

Или хотя бы их видимость. – Этого просто не могло случится. Я все… сама проверяла и перепроверяла… никто не мог…

Женщина запнулась, глядя на предводителя варваров, и понимая, как прозвучали ее оправдания. Ее судорожный вздох, словно всхлип смешался с уже тихим плачем Хейди и пронесся по пустому пиршественному залу эхом.

- То есть, вы сейчас пытаетесь сказать, что лично закляли платье, чтобы убить принцессу Адриану? - тихо и как-то пугающе спокойно спросил Торем, почесывая за ухом барса, который все это время лежал у его ног и не спускал с трех девушек глаз.

Каталея и портниха вели себя относительно спокойно до этого момента, пусть немного растерянно и обескуражено, но не более, чем полагалось бы дамам, на глазах у которых недавно едва не погибла принцесса. Да и было еще что-то… внутреннее чутье, что они невиновны ни в чем.

И все же Торем не спешил отпускать их. Его внимание больше привлекала тоненькая фигурка девушки, что стояла чуть позади и все время то дрожала, то всхлипывала.

Вот от нее исходил страх. Торем чувствовал его. Он был почти осязаем. И такому страх должна быть причина. Но она должна была дойти до того состояния, чтобы пожелать все рассказать. Даже то, чего у нее не спрашивали.

- Вы сейчас даже не представляете, в чем пытаетесь меня обвинить! – вскрикнула женщина, собравшись, вздернув подбородок и посмотрев просто в глаза Изгнаннику.