Неполная дура

Но ориентироваться и вообще двигаться с закрытыми глазами было трудновато, того и гляди налетишь на какую-нибудь опасную хреновину, и глаза им пришлось открыть. К их великому облегчению, гильотины в зале не было. На ее месте красовался огромный траурный венок из хвойных лап, искусственных цветов и огромной ленты с надписью: «От скорбящих родственников».

Увидев надпись на венке, нотариус скептически хмыкнул и сел за стол. Подруги плюхнулись рядом, все еще опасаясь, что ничего путного от нотариуса так и не услышат.

— Никита! — представился он им. — Будем знакомы!

— Давно пора, — буркнула Мариша, которая представилась ему еще полчаса назад.

Нотариус Никита хлопнул еще одну рюмку водки и окончательно раскрепостился.

— Вы меня простите! — душевно произнес он. — Просто я все думал и думал про Геру. Как?! Ну как такое могло случиться? Ведь это черт знает что! Мне рассказывали, как он погиб.

Подруг перекосило. Еще бы они не представляли! Это воспоминание было одним из самых жутких в их жизни. И они сильно сомневались, что смогут когда-нибудь от него избавиться до конца. Но Никита, как оказалось, и не нуждался в их ответах. Однажды разговорившись, он теперь говорил и говорил.

— Вы уж меня простите, но способ убийства какой-то архаичный. Подошел бы, живи мы лет двести назад.

— В исторические, — пробормотала Мариша и задумалась.

Но нотариус не обратил никакого внимания на ее ремарку. Сейчас ему было нужно лишь, чтобы его слушали. А уж это подруги умели в совершенстве.

— А вы знаете, что Гера воспитывался в детском доме? — спросил у девушек Никита. — Его, с позволения сказать, мать сдала, когда он был совсем крохой. Вот эта самая женщина!

И он небрежно ткнул пальцем в сторону раскрасневшейся Елизаветы Петровны.

— И если бы не директор того детского дома, — продолжал свои обличающие речи нотариус, — Гере никогда бы не удалось узнать, что такое настоящая семья.

Про это подруги знали. И потому просто потрясли головами и сочувственно поцокали языками.

— Юлиан Иванович был новатор! — продолжал говорить Никита. — Он воспитывал чужих детей как своих собственных! В своем доме. Добиваясь, чтобы дети относились друг к другу совершенно по-братски. Как родные.

И это подруги знали.