Неполная дура

— Маленькая совсем, — с неудовольствием констатировала она и добавила: — Нет, наврал мне Гера, что она чего-то стоит. Ценность хотел придать своему подарку. А на самом деле цена этому его подарку грош в базарный день.

И совсем уж закручинившись, она снова подперла подбородок ладонью и добавила:

— Видать, не любил он меня совсем, раз такую дрянь подарил.

Но Аньке некогда было утешать обманутую и разочарованную обоими своими любовниками женщину. В конце концов у нее для этих целей имелся вполне законный и к тому же живой муж.

А вот у нее, у Аньки, теперь не было даже мертвого любовника. И она должна была найти того подлеца, который учудил с ней эту штуку. Да еще так гнусно подставил при этом ее саму.

И она отправилась в гости ко второму подозреваемому. Рогатый муж номер два, принадлежащий Любке, сидел на лавочке перед своим домом. Его личность Анька быстро вычислила, во-первых, по унылой физиономии, а во-вторых, по сидящей рядом с ним Любке. С этой особой Аня успела познакомиться, пока ее допрашивали менты.

Любка мелькала поблизости. И косилась на Аньку со странным выражением лица, где присутствовало и злорадство, и ужас, и недоумение.

Но что бы там ни чувствовала Любка, а муж у нее был очень даже ничего. Крепенький. Такой бы не стал ждать, когда ему начистят морду лица, а сам мог дать кому угодно в глаз. Но сейчас на его широкой простецкой физиономии читалась глубокая тоска. Выглядел он странно. Был весь измазан в саже, а руки были забинтованы до самых локтей.

Любку Аня узнала с трудом. Она была похожа на негритоску. Черная кожа, черные волосы, вся одежда перепачакана сажой и только глаза и зубы сверкали. Любка успокаивающе поглаживала мужа по мощному плечу и что-то говорила ему на ухо. Но муж не желал утешаться. Он смотрел на обгоревшие окна квартиры первого этажа. И из его груди время от времени вырывался глубокий вздох.

— Что ты меня утешаешь! Все же пропало! — чуть ли не со слезами воскликнул он. — Погорельцы мы с тобой теперь, блин!

— Сами живы и слава богу!

Но Любкиного мужа подобным заверением утешить было трудно.

— Да что ты говоришь! — вскочил он с лавочки. — Нам даже жить негде! Все сгорело! Понимаешь ты, дура-баба, все!

— Но кое-что осталось, — залепетала Любка. — Опять же стены целы. А ремонт мы все равно делать собирались.

— Да какой ремонт! Я обои поклеить свеженькие хотел. Да потолок побелить. А тут все менять придется! Начиная от проводки и заканчивая паркетом.