Неполная дура

А обстановка! Мебель! Еще от моей мамаши досталась! Там один только шкаф уже три поколения по наследству переходил! Лак, дверцы натуральной вишней облицованы! А какие ножки у того шкафа были. Мы пять раз переезжали, а они же не разу не подкосились. Его еще мои деды сразу после войны купили. Уж как мать над ним тряслась, а все нам с тобой на свадьбу подарила. А теперь нет его! И не будет. Сгорел!

Анька невольно представила себе это сказочное великолепие. Шкаф — три поколения! Небось, лак весь потускнел, покрылся сеточкой трещин, да и поцарапался.

Ножки, которыми так гордился Любкин муж, давно вышли из моды. Да и сам шкаф вряд ли мог конкурировать с современной изящной мебелью.

— А сколько в него вмещалось! — продолжал убиваться мужик. — Господи, валенки деда Михея, сколько раз я в них на рыбалку зимой хаживал. Им же сносу не было! А тетки Раи шуба! Ты же помнишь, она тебе ее со своего плеча подарила. Ее перешить, так чудесный бы тебе полушубочек получился. А тоже нет! Сгорел! А плита новая! Какая она теперь, к черту, новая! От гари и не видно ее.

И холодильник новый сгорел, а мы за него даже еще кредит не закончили выплачивать.

Ане показалось, что сейчас он либо зарыдает, либо начнет биться головой об землю, покрытую слоем гари, битого стекла и каких-то тюков, все еще попахивающих гарью. Из всего вышесказанного Анька сделала два вывода. У Любкиного мужа минувшей ночью было чем заняться помимо убийства соперника. И второе, что сражался он за свое добро до последней капли кислорода и на остальные глупости времени у него просто не осталось.

— Любка, а телек-то я наш спас! — подтвердил Анькины выводы мужчина. — Уж как меня пожарники удержать пытались, а я все равно влез! И телевизор вынес. Только у него уже провод занялся, а я ногой затушил. И вынес!

Любка крепко поцеловала мужа. И глаза ее влажно блеснули.

— Простите, а что тут у вас произошло? — подойдя ближе, спросила Аня.

Любка подняла голову. Аню она узнала.

— Вас что, уже выпустили? — изумилась она.

 — Ну, дела! Вань, помнишь, я тебе рассказывала, что директора нашего убили.

— Туда ему и дорога! Нечего на чужих жен заглядываться! Любка, узнал бы, что у вас с ним в самом деле что-то было, и тебя, и его бы прибил!

— Ванечка, но я же тебе сто раз объясняла! Меня оболгали! Неужели ты думаешь, что я такая? Я же тебя одного люблю.

— Не знаю, говорили-то разное!

— А что ты там разное слушаешь? — надула губки Люба.