Непорочная для Мерзавца

Но все это — просто мусор на пути катка по имени «Крюгер», потому что он размазывает меня в считанные секунды, сминая непослушание. Это какой-то гипноз.

Наваждение. Это просто мистика, потому что у меня нет другого объяснения, почему мой рот открывается, и я нервно сглатываю, когда Эл проталкивает палец между губами.

Его кожа теплая, почему-то со вкусом табака, хоть я уверена, что он пришел сюда только в облаке какого-то соленого геля для душа. Эл снова начал курить?

Я пытаюсь сосредоточиться, поймать хоть одну трезвую мысль и вынырнуть с ней на поверхность, глотнуть отрезвляющую реальность.

Пытаюсь мысленно обзывать его «Крюгером», но в этом всем нет ни капли спасения, потому что собственная беспомощность — как гиря на щиколотке, и теперь мое падение неизбежно.

— Сожми губы.

Я послушна и бессильна рядом с ним, хоть в моих руках есть все инструменты, чтобы отрезвить Крюгера одним точным ударом, бросить грешника обратно в ад, вместо того, чтобы ловить каждый звук его голоса.

— Многообещающий рот, Кира, — гортанно выстывает он, проталкивая палец до самого основания. И ведет бедрами вверх, на секунду жмурится.

Вот он, мой шанс вырваться из-под влияния его гипнотического взгляда, и я уже мысленно праздную победу. Но… вместо этого зачарованно слежу за тем, как его вторая ладонь опускается на живот, пальцы тянут резинку штанов вниз, и она практически без сопротивления опускается.

Как бы я ни относилась к Элу, его руки всегда поражали меня: длинные крепкие пальцы, не тонкие, как у пианиста, но аккуратные, со структурными фалангами, и одной выразительно-выпирающей косточкой в вершине большого пальца.

Он сжимает полностью возбужденный член в кулаке и вены вздуваются под кожей, а из горла скользит злое шипение.

— Давай, Кира, поработай ртом, — требует Эл. Трется подушечкой о мой замерший язык и снова прихлопывает требовательным взглядом.

Я могу ему сопротивляться.

Могу и буду.

Но не сегодня, господи, только не сегодня, потому что сейчас я слишком в его власти.

Если Эл скажет продать ему душу за горсть соли — я сделаю это, не раздумывая. И я так сильно ненавижу себя за эту слабость, что цепляюсь зубами в его кожу, чтобы разделить с мерзавцем эту боль. Но Габриэль лишь ухмыляется, и его рука начинает двигаться быстрее.

Я никогда не видела ничего подобного. Чтобы мужчина вот так… словно он в компании порнофильма. Но в этом он весь — мой Темный ангел.