Непорочная для Мерзавца

Я любил Рафа, потому что больше мне некого было любить, но вряд ли между нами было то, что должно быть между братьями. Скорее, его патологическое желание отравить меня своей радостью, и мое патологическое желание владеть всем, что имел он.

И чем больше Раф говорил о Кире, тем сильнее мне казалось, что он делает это нарочно. Дразнит меня ею, словно сытый мальчишка голодного бомжа, размахивая перед его носом сочной теплой булкой с маслом. И как я ни пытался сопротивляться, брат все-таки отравил меня ею, извратил меня окончательно.

Как в диснеевской сказке: повернул, блядь, на сторону зла!

Я убеждаю себя не торопиться заходить в дом. Достаю сигарету, закуриваю, давая себе которое по счету обещание, что она станет последней в моей жизни. Затягиваюсь и лениво выпускаю дым тонкой струйкой. И сизый дымок вспучивается, распускается причудливым узором, в котором я вижу женскую фигуру: длинные волосы, немного сутулые плечи, тонкая талия, аккуратные бедра. Я смахиваю дрянь ладонью, но она никуда не девается, потому что стоит напротив — на крыльце.

Кутается в теплую шаль с кисточками, зябко переминается с ноги на ногу.

Кира.

Интересно, как громко она будет орать, если я схвачу ее и брошу на заднее сиденье своей машины? Увезу подальше и обстоятельно, используя солидные аргументы, втолкую, почему она выбрала не того Крюгера и что, хоть она редкостная сучка, мое предложение все еще в силе. Она правда думает, что получит больше, продавая себя младшему? А еще говорят, что у проституток нюх на такие вещи.

Не сразу, но Кира замечает меня.

Она и до этого выглядела кислой, а теперь от одного вида челюсти сводит до плевка. Надо бы выхаркать эту дрянь из себя, как отраву, промыть желудок хорошим коньяком и просто сказать — пошло все на хуй.

Но я тянусь за второй сигаретой, прикуриваю. Странно: Кира там, я — возле машины.

Между нами с десяток метров, но кажется, что случился глобальный пиздец и мы остаюсь одни во вселенной. И в принципе можно даже не разговаривать.

Не важно, после какой затяжки у меня зреет и крепнет мысль, в любом случае заполучить эту девчонку.

Просто потому, что я так хочу, без всяких подводных камней и глубокой философии. Я тот бездомный, которого жирный мальчишка раздразнил сдобной булкой. Разница лишь в том, что под драной ветошью не сухой старик, а матерый зверь, и я отгрызу эту булку вместе с рукой.

Я отшвыриваю сигарету, твердым шагом иду прямо к Кире, но она успевает быстрее, чем я до нее дотягиваюсь — ныряет в дом и за секунду теряется.