— Кирилл, ты в своем уме?! Какие отношения?!
Я стоял посреди до боли знакомой гостиной и хотел себя ущипнуть. Это правда говорит моя мама?
— Мам, что может быть между мужчиной и женщиной?
Матушка в светлой тенниске и черных трикотажных брюках ходила из угла в угол по гостиной. Прямая спина, жесткая линия губ. Как обычно идеальные прическа и макияж. Но сейчас родительница казалась мне такой чужой…
— Вы спали? — в лоб спросила она. — Ты предохранялся?
Надевал скафандр, мам.
— Это только наше дело. Мама, видимо, устав метаться, опустилась в кресло.
Сквозь дорогой мейк пробивались красные пятна.
— Кирилл, у девушки серьезные проблемы. Какое будущее ее ждет?
Я сложил руки на груди.
— Надеюсь, самое светлое и счастливое.
— Кир!.. — простонала мама.
Из моей груди вырвался вздох.
— Анжелика будет лечиться, — медленно сказал я, — но даже если операция не поможет, я от нее не откажусь.
Мама вскинула на меня взгляд.
— Она никогда не сможет стать равным партнером для тебя. Тебе придется всю жизнь тащить ее на себе!
Я не к месту вспомнил восторг от того, как Анжелика со смехом прыгает мне на спину.
— Это одно из самых приятных для меня занятий.
Родительница прищурилась.
— Не паясничай! А дети?.. Она не сможет выносить ребенка. А если у нее получится, какое там будет здоровье, наследственность?
Я на секунду прикрыл глаза.
— Мам, у нее травма, от рождения она прекрасно видела. И давай закончим этот тошнотворный разговор! Откуда взялось в тебе столько жестокости?!
Наверное, в первый раз в своей жизни я кричал на мать.
Она посмотрела пристально, в темных глазах копились слезы.
— Сынок, я просто очень люблю тебя.
Глава 17
Горло сдавила ледяная рука, перекрывая воздух. Опять же впервые я видел такие острые эмоции мамы. Я тоже, черт возьми, люблю ее! Но ее непонимание просто убивает. Я не знал, что отвечать, и что делать. Мы оба замолкли. Прошла секунда, и тишину в гостиной разрезал жёсткий голос.
— Он взрослый мужчина, оставь его в покое, Таня!
Как в замедленной съемке мы повернулись на звук.
На втором этаже у самой лестницы стоял отец. Его взгляд был тяжелым, брови сдвинутыми. А таких интонаций я вообще у него никогда не слышал.
— Не затыкай мне рот, Стас! — к маменьке же прокрались визгливые нотки."
"Отец энергично спустился вниз. На нем был строгий костюм, видимо, папа собрался по делам.
— Я и так ни разу не вмешиваюсь в твои глупости или ваши с Катериной Васильевной сплетни. Ты можешь пилить его с работой, не маленький, ответит.
