Непоседа

 — Дворцы твоих жрецов выросли бы в пустыне, караваны шли бы к тебе со всех концов мира, принцы и мудрецы склонялись бы ниц, чтобы задать тебе вопрос и получить ответ мудрейшего на свете существа…

— Соблазнительная перспектива… — задумчиво сказал Сфинкс.

— Не стоит ли отринуть затворническую жизнь и принять ту славу и уважение, что подобают тебе по праву? — торжественно закончил Трикс. — И мы могли бы стать теми, кто поведал бы всему миру о мудрейшем и благороднейшем существе, которому надо поклоняться, и кто должен наставлять нас, неразумных, на путь истинный?

— Обалдеть! — сказал Сфинкс.

 — Трикс… у меня перспектива появилась! И концепция поменялась!

— Я рад, — сказал Трикс, ободряюще подмигивая Тиане.

— Итак, третий вопрос, — сказал Сфинкс.

— Чего? — завопил Трикс. — Какой третий вопрос? Мы же договорились…

— О, если бы ты был первым ассасином «Таящейся гадюки», который опробовал на мне свое искусство восхваления, я бы мог и поддаться, — сказал Сфинкс.

 — Но я сожрал уже штук сорок ассасинов. Это очень удачно, что к яду, будучи существом насквозь отравленным, я тоже совершенно равнодушен. Ну что, третий вопрос слушать будете? Или начинаем обедать?

— Слушать будем, — грустно сказал Трикс.

— Что является смыслом жизни? — весело спросил Сфинкс. — Что является основным вопросом мироздания, альфой и омегой, началом и концом? Каков ваш ответ?

— Да ты же все равно скажешь, что мы не угадали! — возмущенно воскликнул Трикс.

— Ага! Но ведь забавно будет послушать ваши ответы. Итак…

К сожалению (для Сфинкса) и к счастью (для Трикса с Тианой), ответить им не довелось. Воздух между ребятами и Сфинксом заколебался, будто над раскаленной жаровней, и на ровном месте внезапно появился знаменитый и прославленный маг Радион Щавель.

Маг был одет в старенькую домашнюю мантию, лоб у него был обмотан мокрой тряпкой, а на лице было написано такое страдание, что Тиана горестно охнула, а Триксу захотелось спрятаться за метлу.

Когда волшебник возвращается с капитула магов, он обычно очень-очень устал и несколько дней его лучше ничем не доставать.

— Какой Э-А-Эм? — воскликнул Щавель. — Какой долг чести? Что за «колдовать вдумчиво»? Ты вообще что-нибудь способен делать вдумчиво, мой ужасный преспешник?

— А-а-а… — пролепетал Трикс, ничего не понимая.