Вирджиния попросила одного из них подержать ее собственную лошадь.
– Держи ее осторожно, – сказала она, – но не позволяй уйти.
– О, она этого не сделает, мэм, – произнес мальчик с деревенским акцентом, протяжно произнося гласные.
Вирджиния вбежала в почтовую контору. Мисс Маршбанкс что-то писала, стоя у конторки.
– О, мисс Маршбанкс, – запыхавшись, проговорила Вирджиния.
Мисс Маршбанкс, повернувшись, оглядела ее с почти комическим удивлением.
– Мисс Лангхолм! Что, скажите на милость, вам угодно? – спросила она и, говоря это, прикрыла рукой листок бумаги, лежавший перед ней.
– Меня послала герцогиня, – ответила Вирджиния. – Она просила передать вам эту записку.
Сказав это, Вирджиния вытащила послание герцогини из-за обшитого бахромой кармана кожаного болеро. Мисс Маршбанкс вскрыла конверт и прочитала записку.
– О, все понятно! – воскликнула она. – Большое спасибо, мисс Лангхолм. Очень мило с вашей стороны приехать сюда так быстро. На самом деле вы прибыли как раз вовремя.
При этих словах мисс Маршбанкс подняла руку, и Вирджиния увидела, что та прикрывала телеграфный бланк.
– Герцогиня боялась, что я не успею предупредить вас, чтобы вы не делали того, что собирались сделать, – объяснила Вирджиния.
Мисс Маршбанкс снова прикрыла телеграмму, лежавшую перед ней.
– Надеюсь, ваша лошадь в полном порядке, мисс Лангхолм, – произнесла она многозначительно.
Вирджиния улыбнулась.
– Сейчас посмотрю, – сказала она.
Выйдя на улицу, она увидела, что лошадь ее стоит совершенно спокойно, так как мальчуган кормит кобылу яблоком.
Подойдя к нему, Вирджиния поняла, что у нее нет с собой денег, и, повернувшись, направилась в почтовую контору.
– Извините. Мисс Маршбанкс… – сказала она.
Мисс Маршбанкс только что протянула телеграмму почтовому служащему, сидевшему за конторкой.
– В чем дело, мисс Лангхолм? – спросила она, и на этот раз в ее голосе прозвучало недовольство.
– Извините, что вновь беспокою вас, – сказала Вирджиния, – но я уезжала в такой спешке, что не захватила денег.
Мне хотелось бы вознаградить мальчика, который присматривал за моей лошадью.
О, конечно! – воскликнула мисс Маршбанкс, тон ее изменился. Она открыла свою сумочку и вынула серебряный шестипенсовик. – Боюсь, это слишком много, – извиняющимся тоном сказала она, – но когда мы приезжаем из замка, то не хотим, чтобы о нас болтали.
– Нет, конечно нет, – подхватила Вирджиния, удивляясь, почему кто-то станет болтать и, в любом случае, какое это имеет значение.
