И, только взявшись за ручку, на мгновение остановилась и машинально поправила шляпку. Затем открыла дверь.
Минуту Вирджиния ничего не видела, потому что мисс Маршбанкс стояла прямо перед ней. Затем Вирджиния услышала истошный крик, напоминавший крик раненого животного, и мисс Маршбанкс бросилась вперед. Герцогиня сидела у письменного стола, раскинув по нему руки, чернильница валялась на полу, а ее содержимое разбрызгалось по ковру. Над герцогиней стоял лорд Рафтон, сжимая обеими руками ее горло!
– Остановите его! Остановите его! – закричала мисс Маршбанкс, и, подбежав вместе с мистером Уорнером к старику, они разжали его руки.
Лорд Рафтон, как заметила Вирджиния, был так напуган, что не мог ни двигаться, ни говорить. Герцогиня соскользнула со стула и теперь лежала в неловкой позе на полу.
– Ваша светлость! О боже! Ваша светлость! – причитала мисс Маршбанкс, опустившись на колени рядом с герцогиней и растирая ее руки.
Вирджиния видела, что обычно белое лицо герцогини было теперь багрового цвета, глаза, казалось, вылезли из орбит, а рот оставался открытым.
– Воды! Принесите… воды… бренди… чего-нибудь! – кричала мисс Маршбанкс, и, когда Вирджиния повернулась, повинуясь ее приказу, от двери донесся требовательный голос:
– Что здесь происходит?
– Себастьян! – Вирджиния скорее выдохнула, чем произнесла его имя и бросилась к нему с чувством огромного облегчения.
Герцог окинул взглядом мистера Уорнера, пытавшегося усадить беспокойного лорда Рафтона в кресло, и мисс Маршбанкс, кричавшую во весь голос рядом с телом герцогини, лежавшим на полу.
– Что он с ней сделал? О, ваша светлость, что он сделал с ней? – завопила мисс Маршбанкс при виде герцога.
Герцог шагнул вперед, наклонился и поднял мать.
– Идите за мной, – резко приказал он и, выйдя в открытую дверь, зашагал по коридору.
Он шел быстро, мисс Маршбанкс следовала за ним, не переставая рыдать. Вирджиния шла позади, пораженная тем, что увидела, и чувствуя себя так, словно очутилась в ужасном ночном кошмаре, отрешиться от которого она была не в силах.
Казалось, что они никогда не дойдут до комнаты герцогини. Герцог задержался на секунду, чтобы мисс Маршбанкс открыла дверь, а затем внес мать в спальню и положил ее на просторную кровать под балдахином, стоявшую на возвышении, покрытом белым меховым ковром.
– Бренди! – резко приказал он.
Мисс Маршбанкс подбежала к умывальнику. На мраморной доске стоял небольшой хрустальный графин, содержимое которого явно было известно ей.
