Она вытащила пробку и налила бренди в стакан. Затем герцог, обняв мать за плечи, приподнял ее на постели и поднес стакан к ее губам.
Вирджиния видела, что глаза герцогини больше не вылезают из орбит и что ужасный цвет ее лица немного побледнел.
– Она еще жива, – прошептала мисс Маршбанкс.
Герцог попытался насильно влить немного бренди в рот матери. Похоже, ему это удалось, так как через мгновение глаза герцогини заблестели.
– Она жива, – повторила мисс Маршбанкс. – О, слава богу, она жива!
Губы герцогини шевельнулись, будто она хотела заговорить, а затем внезапно все ее тело потрясла конвульсия.
Голова ее откинулась назад, и она замерла. Очень осторожно герцог опустил мать на подушку.
Мисс Маршбанкс издала душераздирающий крик:
– Она мертва! О, ваша светлость, сделайте что-нибудь! Она не должна умереть! Она не может умереть… вот так!
Герцог стоял, опустив глаза на свою мать, и на секунду Вирджиния, наблюдавшая за ним, подумала, что он не слышит крика мисс Маршбанкс.
Затем он тихо произнес:
– Да, она умерла!
Он пересек комнату и закрыл дверь, которая оставалась полуоткрытой, когда они вошли в комнату.
– Мне нужно кое-что сказать вам обеим, – произнес он. – Послушайте, мисс Маршбанкс, это важно!
Его голос внезапно зазвучал резко, и мисс Маршбанкс, которая, казалось, готова была упасть в обморок, вынуждена была взять себя в руки.
– Да, ваша светлость, – пробормотала она.
Моя мать умерла, – герцог, казалось, тщательно выбирал каждое слово, – и умерла она от сердечного приступа.
Как вам известно, мисс Маршбанкс, сердце беспокоило мою мать не один год и несколько раз к ней вызывали врача. Я намерен послать за ним сейчас, и вы, ни одна из вас – вы понимаете это? – ни одна из вас ни слова не скажет ни ему, ни кому-то другому о том, что только что случилось в покоях лорда Рафтона. Я не потерплю скандала в своей семье! Вы понимаете не хуже меня, что сообщение о том, что моя мать была задушена одним из гостей замка – человеком, который в дни своей молодости был чрезвычайно известен, – привлечет весьма нежелательное внимание к нашей семье.
Этого я никогда не допущу."
"Герцог вздохнул всей грудью. Казалось, он обращался непосредственно к мисс Маршбанкс, но на секунду его взгляд остановился на Вирджинии.
– Как я уже сказал, – продолжал он, – скандал недопустим.
