Приходится думать, что мое лицо под тиарой, должно быть, произвело на него неизгладимое впечатление.
Ее тетя присела на край кровати.
– Вирджиния, – произнесла она, – я люблю тебя. Еще будучи ребенком, ты обладала чувством юмора. Именно его не хватало твоему отцу и твоей матери. Обожаю людей, которые могут смеяться над собой!
Я не такая зануда, чтобы не понимать, насколько чудовищно я выглядела, – вздохнула Вирджиния. – Мама заставляла меня все утро пить кофе и шампанское, так что мое лицо было потным и красным и мне нечем было дышать под вуалью.
О, тетя! Почему я родилась такой уродиной? Мама была в юности хорошенькой, некоторые говорят, она была красавицей. И папа был красивым мужчиной, верно?
– Они были красивой парой, – согласилась Илайа Мэй. – Не знаю, Вирджиния, хватит ли у тебя сил пережить еще один удар?
– Но что еще могло случиться?
– Подожди минутку, я хочу посадить тебя повыше. – Илайа Мэй помогла племяннице приподняться, подложив под спину подушки, а затем сказала: – Закрой глаза. Это сюрприз, но на этот раз очень приятный.
– Ты уверена? – с внезапным страхом спросила Вирджиния. – Мне не придется увидеть кого-то?
– Просто закрой глаза и доверься мне. Вирджиния сделала, как ей было сказано. Она слышала, как ее тетя прошла по комнате и затем вновь вернулась к постели.
Подняв веки, Вирджиния обнаружила, что смотрит в лицо незнакомки. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что тетя поставила поперек кровати большое зеркало. Затем она решила, что, должно быть, спит или действительно сошла с ума, так как никогда не видела ту, что смотрела на нее из зеркала.
Это была девушка приблизительно ее возраста, с очень большими глазами на худом, резко очерченном лице. Скулы выступали, линия подбородка резко выделялась над длинной шеей, а на плечи девушки густой волной ниспадали необычного цвета, почти белые волосы!
довольно долго Вирджиния могла только смотреть, а затем голосом, ничем не напоминавшим ее собственный, она спросила:
– Неужели… это действительно… я?
– Ты всегда была такой, – улыбнулась Илайа Мэй.
– Но бедняжку скрывал жир, который уродовал то, что должно было быть молодым, хорошеньким, гибким и легким.
Вирджиния подняла руки к лицу.
– Посмотри на мои пальцы, – сказала она, – и на руки. О, тетя! Я ни за что не узнала бы себя. А что случилось с моими волосами?
– После воспаления мозга волосы больных часто становятся белыми. Но со временем, когда ты поправишься и снова окрепнешь, цвет вернется.
