Неправильная помощница

— Скучаю не то слово. Думаешь, стоит?

— Мам, ты столько в меня вложила, ты была для меня всем. Ну неужели я какой-то кредит не оформлю для тебя? Все, не спорь. Звони в клинику, пусть создают счет, после выступления сразу пойду в банк. Ну или в понедельник.

— Лучше в понедельник, чтобы ты еще раз все обдумала.

— Да чего тут думать! — прыгаю на кровать и неудачно подворачиваю ногу и тут же падаю. Мама бросается ко мне. Но я уже встаю. — Все нормально! Я не ударилась!

— И как ты будешь тут без меня. Убьешься же.

— А я работать больше буду. Потом выбью повышение зарплаты, чтобы кредит поскорее выплатить. Так что не волнуйся.

— Ладно, ложись спать. Завтра большой день.

— Это уж точно! — падаю на кровать и улыбаюсь. Если маму вылечат — это будет просто потрясающе. Если завтра Распутин все-таки придет на конкурс — это будет тоже невероятно хорошо. Я буду танцевать и думать о том, что он смотрит на меня. Только на меня. Ну или выберет себе новую любовницу. Блин… Там ведь много красивых и доступных девушек.

Кто угодно захочет оказаться рядом с таким мужчиной.

В итоге радость пропадает, и я утром пишу Распутину, что конкурс отменили, и он может отдыхать.

Босс ничего не отвечает, да и не надо. Главное прочитал. Я медленно собираюсь выезжать. Наношу макияж, который делаю очень редко, но всегда удачно. Подчеркиваю глаза, скулы, увеличиваю визуально губы. Мама заплетает мне красивую композицию из косы и страз. Образ получается просто отпадный. Такой я себе очень нравлюсь.

Такой я бы точно понравилась Распутину. Особенно в этом черно-золотистом костюме с полу юбкой, которая еле прикрывает зад. Синяки на ногах активно замазываю тоналкой. Делаю сзади стрелки, словно я в колготках.

— Дочь, ты великолепна.

— Чет пока никто не оценил…

— Дураки они просто. Хотя ты можешь ходить так на работу, — смеется она, а я представлю шок Распутина, если в таком виде покажусь на совещании. Он бы сидел за длинным столом…. Вдоль сидели бы начальники отделов и тоже в немом восторге смотрели бы на меня.

Он бы рявкнул:

— Все вон! А вы, Котова, останьтесь, — я бы вильнула бедрами, поднялась на стол и медленно, на коленях поползла бы к нему. Как кошка, которая гуляет сама по себе, но очень, очень жаждет иметь хозяина. Вот такого же сильного, строгого, справедливого, красивого. Я бы поднялась над ним, потянула бы за галстук, а он бы смотрел на меня, умирал бы по мне.

— Маш, ты где витаешь. Снимай платье, тебе уже выезжать надо.