– Свери, меня зовут Свери, – прохрипела я.
Рикард предложил это имя. Видимо, в память о первой любви. Тогда я отказалась, а сейчас оно всплыло в мыслях само собой.
– Она врёт! Моя дочь слышала, как к ней обращались спутники.
– Спутники? – переспросил мужчина, отстраняясь от меня.
Как только он отступил, я смогла лучше осмотреться. Мы находились в прямоугольном помещении с каменными стенами, украшенными картинами и гобеленами с гербами Эрфолка. Меня посадили в кресло перед деревянным столом с книгами, свитками и писчими принадлежностями.
Оерик, Агата и Милдрет стояли в отдалении, уважительно склонив головы перед драгоном. А за их спинами находились вооружённые воины в чёрных доспехах. Тут сбоку открылась обитая металлом дверь, и в помещение, зло чеканя шаг, вошёл ещё один мужчина в чёрной мантии и дорожной одежде под ней. Его правый глаз скрывала повязка, из-под которой по коже расходилась сетка потемневших вен. Ужас ледяной дрожью пробежал по телу.
Передо мной стоял тот самый драгон, которого я подбила колдовской стрелой Селвина.
– Привели очередную Эрику? – раздражённо осведомился он, скривив в омерзении тонкие губы при взгляде на Оерика с семьёй.
– На этот раз очень похожа, мэтр Сирил, – тон драгона, что допрашивал меня, изменился, стал уважительным, послышались в нём нотки страха.
Стало понятным, что вошедший занимает высокое положение.
– Да? – Сирил перевёл льдистый взгляд единственного глаза на меня.
Потом неспешно приблизился, продолжая внимательно меня рассматривать.
– Не бросишься в ноги, не опустишь взгляд? – насмешливо поинтересовался он. – Даже не встанешь при господине?
Я онемела от ужаса. Врала о себе, но не смогла сыграть простую девушку. Выдала себя за секунды.
Он же не стал дожидаться, пока я соберусь с мыслями. Присел передо мной на колено, грубо взял меня за руки, размял ладони пальцами, как когда-то это делал Рикард.
– Лучница, – ухмыльнулся он невесело, я тихо вскрикнула, когда он слишком сильно сжал мои ладони.
Но он тут же их отпустил и потянулся к своему лицу, чтобы снять повязку.
Пустая глазница за опустившимся разорванным веком ещё сочилась сукровицей. Кожа потемнела, будто сгнила, даже запах был соответствующий.
– Твоя работа, Эрика, – хмыкнул он, вновь скрывая уродство повязкой, и поднялся на ноги.
– Говорил же, господин, это она, – залебезил Оерик. – В объявлении обещали награду за дочь конунга…
– Да, награда, – кивнул Сирил, вновь скривившись от омерзения. – Наградите его как следует.
