А еще парнишка! Стройный, кареглазый, с черными волнистыми локонами и ямочками на щеках, он пришел в этот дом вчера и оставил свои данные, пытаясь найти работу камердинера. Слабенький маг, но при этом отлично обученный бытовик, он был вправе рассчитывать на хорошее место. Вот только имел дерзость проигнорировать все усилия молодящейся ведьмы, не повелся на ее чары, не заметил усилии, прикладываемых к его соблазнению, и был проклят. Бесконечные болезни будут теперь преследовать его, уродуя лицо, забирая молодость…
Время возобновило свой бег.
Отшатнулась в сторону ведьма, прикоснувшаяся ко мне. Ее-то, в отличие от меня, обожгло неслабо. Вон как рука покраснела и волдырями начала покрываться. О как вскочила, даже стул упал! Заметалась, зараза, по кабинету, но ни дверь, ни окна не открываются, потому как я не только ведьма, но сильный бытовик. Я неторопливо встаю, по-прежнему не откидывая вуали со своего лица, а она падает на колени, склоняя передо мной голову.
Вот только не поможет ей это. Слова, идущие от души на чистом русском, я уже не могу, да и не хочу останавливать:
— Будь ты проклята! Пусть сгорит твой дар и ты вместе с ним! — И уже спокойное, невозмутимое объяснение для заинтересованной, так сказать, публики: — Ты играла со своими силами, принося горе невиновным, теперь они будут гореть внутри тебя, и ты вместе с ними, но умереть ты сможешь лишь тогда, когда исправишь содеянное тобой. Старая и дряхлая, будешь скитаться по свету в поисках потомков того, кто погиб по твоей вине, и будешь вымаливать прощение.
Никому не расскажешь обо мне и не умрешь, пока не найдешь последнего. Отныне боль будет твоим постоянным спутником.
— Прости, высшая! — Эта гадина подползла к моим ногам и попыталась схватиться за край подола.
— Вон пошла! — Ведьму буквально снесло с моего пути, неслабо приложив об стену.
Через мгновение я уже покинула это место, стараясь успокоиться и прийти в себя.
Теперь мой путь лежал на рынок. Связываться с работными домами мне больше не хотелось.
Рынок гудел, шумел, перекликался, и только возле столба объявлений было сравнительно тихо. Вокруг самого столба сидели, стояли или прохаживались около трех десятков человек разного пола и возраста. Сразу подходить к этим людям я не стала, а около получаса наблюдала за ними со стороны, сидя в карете. Все казалось одновременно простым и сложным.
