Ни одного магического кристалла вблизи его дома не было, и уже одно это порадовало меня, ибо ничего хорошего от посещения его семьи я не ждала. Маленький крепкий дом, примыкавшая к нему конюшня с каретным сараем и маленький палисадник перед крыльцом — вот и все имущество, принадлежавшее этой семье. И всего три окошка, два из которых освещены тусклыми огоньками. Мой тихий стук в доме услышали сразу. Дверь тихонько скрипнула, и вот уже передо мной стоит сам Гур с вытянутым удивленным лицом, уставшими глазами, ссутуленными плечами и дрожащими руками.
— Госпожа, вы? Так поздно? — Низкий поклон.
— Я. Не думал же ты, что я приду навестить тебя при свете дня? Мне не нужны разговоры вокруг моей персоны.
— Вы хотите глянуть на кобылу?
— Я хочу глянуть на твоих детей. Ну и на кобылку погляжу. Жена спит?
— Нет. Сидит возле детей, работает.
— Плохо. Не хотела я, чтобы она меня видела. Ну да ладно, веди. Как дети? Старший в себя не приходил?
— Проходите сюда, госпожа. Мари совсем плоха, да и сын… — Он махнул рукой.
Входная дверь, куда меня пригласили войти, открывалась в помещение, совместившее в себе кухню, прихожую и спальню, потому как с одной стороны были закреплены вешалки для одежды, у другой ютилась маленькая печь, стол и пара навесных шкафчиков для посуды, у третьей стояли широкие лавки. Сейчас они были сдвинуты и служили кроватью для больного парня. Тяжелый запах болезни говорил о том, что уложили на эту своеобразную постель Владмира. Две узкие двери напротив его ложа вели, по всей видимости, в спальни.
Гадать о том, что там находится за ними на самом деле, я не стала, как не стала ждать приглашения от растерявшегося и до сих пор так и не пришедшего в себя от моего визита Гура. Посмотрела сама. Все было еще хуже, чем я себе представляла. Эти помещения были больше похожи на каморки, а не на спальни, хотя в одной из них стояла супружеская кровать и кроватка для маленького ребенка, а во второй помещалась только двухъярусная кровать, стул и небольшая тумбочка, на которой горел огонек магического светильника.
На стуле сидела женщина, поднявшая голову на скрип двери. Ее руки были заняты рукоделием, и на нее было больно глядеть. Столько горя и безысходности было в ее глазах и поникшей фигуре. На верхнем ярусе полатей спал взрослый парнишка, а вот внизу… Внизу лежала девочка лет восьми, и я, даже не входя в комнату, услышала тяжелое, хриплое дыхание, с огромным трудом вырывающееся из ее горла.
