Сиятельный должен быть по-прежнему уверен в своих силах, а им предстояло еще узнать самое главное — стоит ли за этим святошей весь орден или только отдельные лица, входящие в его верховное руководство. А потому меры, на которые им пришлось пойти, будь они известны в королевстве раньше времени, могли бы привести на плаху даже короля.
Каторга и конфискация имущества у всего рода, вплоть до седьмого колена, ожидали многих виновных, а пока… Пока они получали магическую печать, превращавшую их в марионеток, в рабов.
Вот только ставилась она не на лоб, а сзади, на линии роста волос, и привязывались они к Натаниэлю. В случае неудачного противостояния заговорщикам основная тяжесть обвинения в нарушениях закона ляжет именно на него."
"Время шло; люди, признанные виновными, возвращались к своей обычной жизни, выполняя приказ вести себя как обычно и только во время покушения на короля и его наследника стать для них живым щитом. День совершеннолетия принца стремительно приближался. Герцог был просто уверен в том, что никакое другое дело не сможет теперь привлечь его внимание.
Он просчитался. Его любовнице, которую он не посещал уже дней двадцать, это удалось. Всегда выдержанная, показательно спокойная леди Ниэла скандалила в его приемной с такой настойчивостью и самоотдачей, что Эверли пришлось отложить в сторону дела и пригласить ее в свой кабинет.
Увидев ее заплаканное лицо, он поверил в то, что ее отчаяние неподдельное, а выслушав, осознал истину. Неуловимый вор, прибытия которого они так ждали и к которому так тщательно готовились до того, как узнали о заговоре против короны, не только прибыл и спокойно работает в городе, но каким-то немыслимым образом умудряется не попадать на записывающие кристаллы.
Кто уже пострадал? Сколько их? Почему до сих пор нет списка обратившихся за помощью? Вскрытые тайники казначея не его ли рук дело? Незаметное для магии проникновение и вскрытие тайников… Похоже. Очень похоже. Теперь вот Ниэла… Из ее дома забрали все, ну или почти все.
На то, что осталось, семья среднего достатка из десяти человек может прожить лет пятьдесят. Она же вполне искренне считает, что уже завтра ей нечего будет есть. Хотя… Если бы она начала торговать своими платьями, например, то выручки с этого хватило бы лет на пять. Красавица-вдова, за благосклонность которой готовы сражаться мужчины любого сословия и семейного положения, непритворно потрясена случившимся с ней горем.
