Почти отвесные склоны, большие, абсолютно гладкие участки и внезапные порывы ветра отпугивали от их покорения даже отчаянных смельчаков. Что это? Большой кусок слюды? Но он перестал бы блестеть сразу же после захода солнца. Я знаю, что днем это место просто не найду. Подниматься в горы ночью, не наметив путь, по меньшей мере глупо. Решено, остаюсь в этой долине еще на один день и на одну ночь! И днем все же попробую подняться наверх. Не найду, буду ждать ночи. Двузубая приметная вершина послужит мне хоть и не точным, но ориентиром.
Да, женское любопытство неистребимо. Пищит, но лезет — это про женщин. Не знаю, про всех ли, но про меня точно.
Охота пуще неволи, а потому вот уже четыре часа я поднимаюсь к вершинам. Ну как поднимаюсь? Ползу. Прямым мой путь не назвал бы даже полный идиот. Зигзаги, которые мне приходится выписывать, ужасно злят. За то время, которое я трачу на поиск более удобного пути, эту небольшую долину по-пластунски пересечь можно. Но есть одно «но»: большая часть все же пройдена, и пройдена в облике кошки.
Почему? А потому что такой самонадеянной идиотки свет еще точно не видел! Мне так не терпелось увидеть и разгадать тайну ночного светлячка, что я начала восхождение на рассвете, не позаботившись о том, чтобы переодеть свою человеческую половину в более подходящий для лазанья по горам костюм. Да! Я согласилась с этим, когда чуть не сорвалась, убедившись, что платье для покорения горных вершин не подходит совершенно.
И вот теперь когти-то целы, а подушечки лап стерты в кровь, но вершина уже почти рядом.
Вот только мне она больше не нужна. Я, кажется, нашла то, что искала. Небольшой уступ, крошечная площадка и никакой надежды на полноценный отдых. Только сидя, только плотно поджав под себя лапы, и сомнительная опора на ровном, скользком сколе скалы. Ровный, вертикальный, гладкий, словно зеркало, он больше всего напоминает неправильной формы мутный овал. Сейчас днем он не блестит и даже прямые солнечные лучи не отражаются в нем, а словно впитываются в мутную гладь. Трогаю лапой.
На непонятной, чуть липкой поверхности остается кровавый отпечаток моей лапы, который через пару минут тоже словно впитывается. Осторожно тянусь к этому непонятному овалу магией. Впитывает. Никаких вспышек, никакого света, ничего…
Разочарование и злость на себя любимую накатывают волнами. От усталости начинают подрагивать лапы. Из вороха мыслей остается одна: «А ведь еще назад надо как-то спуститься! Как же плохо, что люди не летают!» И желание: на землю хочу.
