Но — увы и ах! — желтые коротышки не могли прикрыть его своими спинами.
Подходить вплотную к наглецам, не склонившимся передо мной, я даже и не подумала. Ступить на песчаную арену, впрочем, тоже. Утопать в песке? Мне? Шагать, поднимая пыль? Не по чину!
Совсем короткое заклинание, произнесенное шепотом, сорвалось с губ, и вот уже мои божественные ножки ступают на плотно утрамбованную поверхность, похожую на шершавое стекло. А что? Землю садовых дорожек это заклинание превращает в изумительные тротуарчики, а вот песок… Амулеты сработали безупречно, и потому песочек утрамбовался весь какой был.
По арене я сделала всего десять шагов и остановилась. Следовавшие за мной всю дорогу воины начали заполнять арену, словно полноводная река. Они становились по периметру арены в несколько рядов. Тишина затягивалась. Младшие шаманы потряхивали своими погремушками и ждали решения сильнейшего. Сильнейший колебался. И я решила ему помочь. Резкая смена облика — и вот уже на месте покрытой шрамами молодой женщины вьются кольца огромной змеи.
Народ на обоих ярусах стремительно соскользнул с сидений, пытаясь укрыться в узких междурядьях. Опустились ниц младшие шаманы. Рухнул как подкошенный старик, стоящий перед ними. Пытающийся быть незаметным кукловод остался стоять.
Очередная смена облика из змеи в женщину заставила его заговорить:
— Кому вы кланяетесь? Ярмарочное чародейство еще никого не убивало! Кого вы боитесь? Вы воины! Убейте ее!
После его слов пришедшие со мной упали ниц, а я не на шутку разозлилась.
Эта тварь будет решать, жить мне или умереть? И это ему подчиняются? Он очень слабый маг! Его силенок я в подземелье даже не заметила. Как он сумел приручить этих кочевников? Чему научил?
Изуродованное лицо герцога встало перед моими глазами. Картины убивающих друг друга людей заставили содрогнуться вновь. И я заговорила. Заговорила на русском, наказывая, проклиная… Трехэтажные конструкции «истинно русского языка» я закончила пожеланием, в которое вложила всю свою душу:
— Пусть будут прокляты организаторы этих боев, и пусть они познают боль умерших на этой арене! Пусть сгниет заживо человек, стоящий сейчас передо мной, и превратятся в песок эти стены!"
"Никто не понял моих слов, но крик, полный боли и страданий, объяснил все и всем.
Шаманы шарахнулись в стороны, не вставая с колен, их боль еще впереди. Неизвестный мне кукловод не мог даже упасть. Он стоял неподвижно, и только дикий, пугающий крик рвался из его горла.
