Вот и получается, что только ты одна меня можешь выслушать и поддержать. Пошли?
И мы пошли вниз по лестнице, в замеченную и обследованную мною еще вчера столовую, трапезную, если говорить языком графа. Разгневанная и оттого еще более прекрасная особа ожидала милорда за столом. И не просто за столом, а во главе стола. Говорить она тоже начала первая, не дожидаясь, пока он подойдет к столу и сядет. А он и не сел. Остановился послушать, я тоже, навострив уши, устроилась у его ног.
— Я решила, милый, что место во главе стола по праву принадлежит мне, так как я герцогиня, а ты всего лишь граф.
Присаживайся, дорогой. Твои слуги несносны. Не обессудь, но уже к вечеру я поменяю их всех. Ты платишь жалованье хамам. Я такого не потерплю. Они…
Договорить она не успела. Ларен сделал один очень большой шаг, обхватил своей совсем немаленькой ладонью шею мадам, которая вся из себя герцогиня, и «вежливо», рывком, вытащил ее из-за стола. Помню, цепкость и силу этих пальцев я тоже как-то испытала на собственной шее. Вот они разжались, и ее милость оказалась сидящей на своей изящной попе у его ног, а граф уже невозмутимо усаживался на свое место, не обращая на нее внимания.
Сел. Позвонил. Мгновенно появившемуся лакею велено было подавать. Что в этот момент делала я? Как — что, последовала примеру хозяина. Скользнула вслед за ним. Вспрыгнула ему на колени, пока еще маленькая. Свернулась на них в маленький клубочек, надеясь, что меня не прогонят, уставилась сверху вниз на Альбертину, пытающуюся встать и не запутаться в ворохе своих юбок.
Меня не прогнали, а даже, наоборот, начали поглаживать. Она же наконец-то сумела подняться. Изящество манер слетело с нее, как шелуха. Перекошенное отвратительной гримасой лицо совсем не красило молодую женушку. А ее попытки заорать тем более.
— Что ты… — попыталась она, но ее перебили.
Вот теперь я узнала его. Именно таким холодным, надменным гадом увидела я его впервые. А еще этот жуткий, безэмоциональный, как холодная ледышка, голос, пробирающий до глубины души."
"— Герцогиней ты уже не являешься.
Соглашаясь на брак со мной, ты отказалась от своего титула. Не помнишь? Внимательнее нужно читать бумаги, которые подписываешь. Глава семьи я. И только я. Ты вошла в мой дом. Здесь я хозяин. Мое слово закон. Согласно древнему уложению о порядке в семье, которое, кстати, никто не отменял, твое слово и твои требования силы не имеют. Ты можешь смиренно попросить, и я, если будет на то мое желание, могу снизойти к твоим просьбам или же нет.
