У тебя есть твой дом, вернее, был твой, теперь же все твое стало моим, но я, проявляя великодушие, возможно, мог бы разрешить тебе проживать в нем и считать себя его хозяйкой по-прежнему. Но всегда есть они, обстоятельства. Не забывай об этом, а сейчас я хотел бы знать… Почему сегодня за столом я не вижу своего сына. В добрачном соглашении ясно было сказано, что на следующий день после обряда я смогу его увидеть.
В ответ на его вопрос раздался неприятный, каркающий смех и вслед за ним насмешливое, язвительное объяснение:
— Увидишь.
Прямо сейчас и увидишь. Для этого ему вовсе не обязательно быть здесь. Не так ли?
Альбертина демонстративно сжала в кулаке прозрачный кристалл, и над столом развернулось что-то вроде маленького окошка. В нашем мире я назвала бы это голограммой или виртуальным видео, а здесь это называлось письмом-картинкой. Именно эта картинка звука не передавала. Только изображение мальчика лет пяти-шести, очень похожего на графа. Черноволосый, синеглазый ангелочек смотрел прямо на нас и грустно улыбался.
Его одежда была запыленной и местами порванной, руки сжаты в кулаки, а ноги босы. Позади него можно было рассмотреть полог фургона для дальних путешествий. И все. Это было все, что можно было увидеть за очень короткое время, пока картинка висела над столом. Она погасла, а мадам графиня демонстративно стряхнула пыль, оставшуюся в ее ладони вместо прозрачного кристалла.
— Я выполнила свое обещание, — заговорила она, — вы увидели его. Он жив и здоров.
Где он, я не знаю. Следующее сообщение мне придет ровно через месяц. Придет оно на мой почтовый пенальчик. Человек, отправляющий мне сообщения, активирует свой только в момент отправки, и каким бы сильным магом вы ни были, все равно не сможете зафиксировать место отправления. Вы не найдете его. Радуйтесь тому, что сын жив. Если вы, мой дорогой муж, планировали вернуть его в дом или признать наследником, то просчитались. Этого никогда не будет. Никто и никогда не узнает о нем.
Он никогда не будет признан вашим наследником. Только я — слышите? — только я, если вы меня очень хорошо попросите, могу подарить вам наследника. Но имейте в виду, я обезопасила себя со всех сторон. Вы не сможете избавиться от меня. Будете вынуждены заботиться о моем здоровье И благополучии. Вы и ваш друг-король — глупцы, считающие себя почти всесильными, но именно вы будете делать то, что я захочу, а я хочу власти и богатства. Все это теперь у меня есть.
