– Звони своему Шкуратову, пусть полиция разбирается! Эрик у нас, а что будет делать Феликс, мне не интересно!
– Мы не можем украсть Эрика!
– Учитывая, что мы не первые пытались его украсть, думаю, на данном этапе это самый лучший выход! Лови такси, и уходим отсюда, Андрей! Та цыганка в красном платье не вызывает у меня доверия! Куда она делась? Почему она убегала от нас с Эриком на руках? Возможно, потому что украла его у Феликса?
Я продолжаю прижимать к себе мальчика. Он цепляется мне в выбившиеся из прически волосы и, похоже, тоже не собирается выпускать.
– Мы не можем уехать!
Андрей берет меня за плечи.
– Возьми Эрика, и подождите меня в кафе. Там много людей, вас никто не тронет.
Я не успеваю даже взмахнуть рукой, как он растворяется в толпе.
Со стороны дороги несутся пожарные машины и карета скорой помощи. Я прижимаю к себе мальчика и с отчаянием слежу за мелькающей между зеваками фигурой моего любимого мужчины.
Эрик обхватывает мою шею так крепко, что мне трудно дышать. Я инстинктивно поглаживаю его маленькую спинку.
– Папа пит… папа спит… – захлебываясь, бормочет он.
– Где спит? – не понимаю я.
– Там! – снова указывает на дом мальчик.
– Не переживай, дядя Андрей его сейчас разбудит, – обещаю я."
"Вокруг нас крики и суета. Повсюду летит мелкий черный пепел. От дыма слезятся глаза. Мое сердце разрывается на части от тревоги и страха за любимого мужчину.
Не знаю, сколько проходит времени. К дому, который усиленно тушат пожарные, подъезжает полицейская машина.
Врачи у кареты скорой помощи, ждут, не понадобится ли кому их вмешательство. Полицейские что-то говорят докторам. Те достают носилки и вскоре исчезают за дверью вместе с сотрудниками полиции. Другие сотрудники оцепляют вход, не давая посторонним зевакам подойти слишком близко.
Я стою в толпе вместе с остальными любопытными. В моих глазах отчаяние. Не понимаю, зачем потребовались врачи. Все, что мне нужно – это чтобы Андрей вышел из дома целым и невредимым и обнял меня.
Спустя полчаса мои руки деревенеют от тяжести Эрика, который заснул на моем плече.
Дверь открывается, и на палящей жаром и дымом улице я вижу его, Афинского. Все тревоги вмиг исчезают. Меня захлестывает безумная радость, что он в полном порядке. Андрей что-то говорит греческому следователю и вертит в руках какие-то бумаги.
– Андрей! – машу ему свободной рукой я.
Эрик просыпается и начинает плакать.
– Тише, тише, – пугаюсь я.
Андрей торопится мне навстречу.
