Часть уже прочитана, пройдена, а некоторые места даже вызубрены наизусть, но что впереди – загадка. Страницы-то не разрезаны! И разрезать их заранее нельзя – такой уговор, так устроена эта самая книга!
В данный момент все вроде бы ясно – нужно перестать трусить и включить наконец телефон, а не размышлять о каких-то там неразрезанных страницах!..
Катя досушила волосы, уложила в сумку вещи – порядок и аккуратность прежде всего! – и вышла в вестибюль, держа телефон в руке.
– А я вас ждал. Что-то вы сегодня долго.
Митрофанова уронила сумку с плеча, и загорелая, мускулистая, как пишут в романах, мужская рука по-хозяйски забрала у нее баул.
– Добрый вечер, Олег.
– Добрый.
Он был в белом свитере, оттенявшем загар, солнцезащитные очки, зацепленные дужкой за ворот, болтались у нее перед носом.
– Я приглашаю вас на кофе, – сказал он, а Митрофанова подумала, зачем ему очки, ведь уже вечер. – Впрочем, к черту лицемерие! Сегодня вечер пятницы, и я приглашаю вас на бутылку вина со всеми вытекающими последствиями! Поедем на моей машине.
Вашу можно оставить здесь, до завтра ее никто не тронет. Предполагается, что это охраняемая стоянка!
…Предполагается, что я сразу соглашусь, вот что. То есть это даже не вопрос, а утверждение. Сегодня вечер пятницы. Мы поедем на моей машине.
Она посмотрела на телефон, запотевший от ее горячей ладони. Ей очень хотелось его включить.
Кавалер уверенно пошел к раздвижным стеклянным дверям, а Митрофанова поплелась следом и в последнюю секунду поймала презрительную усмешку девушки за стойкой, стрельнувшей в них взглядом и тут же спрятавшей глаза.
Девушка была прекрасна, как… как… как Олег. Такая же загорелая, ногастая и гладкая. Впрочем, здесь почти все были такими!..
– Что вы предпочитаете? – говорил Олег на ходу. – Милую домашнюю обстановку или для начала ресторанный разгул? Я не возражаю ни против того, ни против другого!.. Я вас смутил, Катя?..
Ему забавно было наблюдать за ней. Небось не ожидала ничего подобного и теперь двух слов от счастья не может связать.
Ну, конечно, подцепить такую добычу! Она в последний раз трахалась – он сбоку весело посмотрел на нее, прикидывая, – года два назад и теперь мучительно переживает, что бельишко на ней… подкачало.
Нужно добавить романтики. Все бабы любят кавалерийский напор, но подпустить романтики просто необходимо. Чтобы она понимала, что он, с одной стороны, решительный и уверенный, а с другой – тонкий и ранимый.
– Я думал о вас, Катя, – продолжал он, понизив голос.
