Нерядом

И тем, кто будет выгонять мудака из твоей жизни столько, сколько потребуется.

Не дышу. Закрываю глаза и совершенно точно забываю дышать. Это не звучит как предложение отношений, это… что-то большее. Он хочет быть рядом, как человек, а не как мой мужчина. Как тот, кому небезразлична моя судьба, а она уже очень давно безразлична всем, кроме моего племянника. Он сам не знает, во что вляпывается, предлагая такое…

– Вить, я как кукла сломанная, со мной очень сложно, – шепчу ему, ближе прижимаясь к его руке.

– Да я тоже не очень цельный, признаться честно. Многое просрал в жизни по своей же вине, многое упустил, за многим не угнался. Но мне приятно находиться рядом с тобой, и, если бы ты позволила, я бы делал это чуточку чаще. Без подтекста.

– Спасибо тебе, Громов, – говорю негромко и прикрываю глаза.

– Не за что пока еще.

– Есть за что. Ты рядом, а это стоит очень дорогого для меня.

– Ну не чужие ведь люди. Столько лет в одном дворе прожили, – улыбается он, вызывая на моих губах ответную улыбку, и обнимает меня, заставляя подняться со стула.

Это первый раз, когда я не впала в истерику, вспоминая все произошедшее. Не знаю… Этот большой и уверенный в себе мужчина действует на меня как успокоительное. Мне словно не требуется плакать при нем, чтобы он и так понял, насколько мне больно. И организму это не требуется. Я не рву душу еще больше громкими рыданиями, я просто… молчу? И мне достаточно именно этого. Тишины и человека рядом, который поддерживает меня во всем.

Это очень неожиданно. Мы ворвались в жизнь друг друга каким-то бешеным ураганом. Чужие люди совершенно, когда-то знакомые в далеком детстве. После многих лет разлуки он даже не узнал меня и имел на это полное право, а сейчас стоит на моей кухне, обнимает и просто дарит надежду на лучшее.

Я не знаю, что будет завтра, как в итоге обернется история с Пашей и во что выльется или не выльется общение с Громовым, я не знаю ничего.

Я не знаю, что это: желание защитить нуждающегося, симпатия к красивой девушке или попытка заполнить свои дыры в душе, но могу сказать точно, что я больше не готов оставлять Марину наедине с ее болью.

Вот так просто, резко и быстро. Случайно совершенно.