Нерядом

– Мне кажется, что я тебя выдумала, – говорит Марина.

Снимаю с нее бюстгальтер, пару секунд просто любуюсь совершенным телом, пропуская ее слова мимо ушей. Она что-то шепчет, бормочет, я ни черта не слышу, кроме сладких стонов. Все уходит в чувства, их просто невыносимо много. Настолько, что даже больно оттого, что сковываю их внутри и не даю никакого высвобождения.

Накрываю губами соски по очереди, меня выносит от понимания, что мне позволено это делать. Я дохну оттого, что она стонет именно от моих рук и губ…

Не отпускаю ее грудь, довожу Марину манипуляциями до сумасшествия, хотя едва ли я вообще отдаю себе отчет в том, что делаю.

Не отрываясь от занятия, расстегиваю джинсы, пока целую животик – стягиваю их вместе с бельем, следом снимая и отбрасывая к черту свои штаны и боксеры.

Кожа к коже, мы точно горим в этом сумасшествии, точно слетаем с катушек, позволяя себе делать все это. Марина горячая как печка и эмоциональная настолько, что я очень жалею, что не встретил ее раньше.

Стыдно признаться, но никогда в жизни мне так не сносило крышу от одних только поцелуев с девушкой.

Марина – словно что-то невероятное. Солнечный свет в моей жизни, напоминание о том, что я человек, а не робот.

Не хочу переставать ее целовать, переворачиваю на живот и покрываю поцелуями обнаженную спину, прикусывая горячую кожу и вызывая стоны.

Сжимаю руками бедра, меня так сильно кроет, что я банально боюсь сделать ей больно.

Пальцами касаюсь внутренней стороны бедра, чувствую ее дрожь, сам дрожу как мальчишка. Нетрудно догадаться, что все это время, что она живет в страхе, у нее не было мужчины. Да и я за год не то чтобы кого-то искал…

Мы словно ходим по краю, но не прыгаем в пропасть, пытаясь насытиться этими моментами «до». Я касаюсь пальцами ее влажной плоти и зажмуриваюсь от удовольствия от ее сладкого стона.

А дальше картинки меняются одна за другой, я теряю разум и летаю в пространстве.

Поцелуи и укусы, сладкие стоны от моих пальцев, желание присвоить себе и никому не отдавать.

Шепот. Громкий, оглушающий, просьба не останавливаться и полное отсутствие самоконтроля.

Мы сливаемся в одно целое и умираем друг в друге, я целую спину и кусаю горячую кожу, рычу и стону с ней в унисон, почти не веря, что происходящее реально.

Мы переворачиваемся на бок, я обнимаю Марину так крепко, как только хватает силы.