Нерядом

Похоже, что у них с Мариной что-то закручивается… Не понимаю пока что, потому что меня в целом никто ни во что не посвящает. Я и о том, что они знакомы, узнал случайно. Но смотрели они друг на друга сегодня не как просто знакомые… Да и домой пошли вместе. Во сколько вернется Палыч, чтобы я сбежал? И вернется ли сегодня вообще?..

Усмехаюсь своим мыслям: если вдруг Палыч с Маринкой станут семьей, это, конечно, будет увлекательно. Виктор Палыч – мой родственник? Ого…

Ловлю себя на мысли, что уже очень давно стою у двери и почему-то не вхожу внутрь.

Волнительно на самом деле. Я никогда никому не говорил о чувствах, но вдруг в голове возникают слова, сказанные этим вечером. Что не надо признаваться в любви, если это пока не взаимно, чтобы не оттолкнуть девушку.

С одной стороны – дельный совет. С другой, Палыч мог сказать это только чтобы я отвалил от его дочери. Но потом он зачем-то же дал мне ключи… Бляха, как сложно-то, а! Я до сих пор не понимаю, что мне делать.

Открываю двери, все равно нужно идти внутрь, а там придумаю что-нибудь.

В квартире совсем тихо, как будто Дианы тут и нет… Прохожу дальше, пытаясь ее услышать, и слышу то, чего вообще не ожидал.

Это из-за меня придурка, да? Ну зачем сразу реветь? Могла бы просто послать меня, наорать, да хоть ударить! Я не могу спокойно реагировать на слезы девушек. Много раз видел, как плачет Марина в свой самый сложный период жизни. Из нее со слезами, кажется, вся жизнь уходила, и я совсем не готов к тому, что у Дианы будет точно так же.

– Идио-о-о-от! – Слышу ее всхлипы и прислоняюсь лбом к двери ее комнаты.

Точно обо мне. Войти или подслушать, чтобы понимать картину мира? – Неужели обязательно было все портить? Вот скажи мне, зачем он так? – говорит она кому-то, и я хмурюсь. Не понял! Кто это там у нее? Если Даня остался и клинья к ней подбивает, я его прямо с балкона ее комнаты на хрен и выкину!

Но ей никто не отвечает, и я пытаюсь себя успокоить. Возможно, она разговаривает с кем-то по телефону, тогда жить можно. С психами заходить к ней совсем не вариант.

– Мне казалось, что мы можем дружить и общаться, и даже несмотря на то, что папа вечно ворчал на него, он казался мне таким хорошим! – продолжает реветь она. У меня от ее слез сжимается сердце, это все уже, край? – Думала, не такой, как все… Как минимум не как тот козел, который на втором свидании пытался мне в трусы залезть и сделать своей очередной!

Оу, фак… Грешил, признаюсь. И частенько речь шла не о втором, а о первом свидании.