Нерядом

– Не надо оправдываться, всё, – качаю головой и вздрагиваю от резкого порыва ветра и разразившегося где-то совсем недалеко грома. – Просто отпусти меня.

– Стоять, Громова, – выдает Дима, и я вижу, как на его лице цветет просто потрясающая улыбка. Счастливая, широкая, искренняя. Это очень плохой знак, очень-очень плохой. – А ты что, ревнуешь?

Именно этого я и боялась больше всего. Его осознания.

– Я? – пытаюсь посмеяться. – Не неси чепухи!

Делаю пару шагов от него, разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но у Горина, видимо, какие-то свои планы на этот разговор, потому что он снова хватает меня за запястье, разворачивает к себе одним рывком и… целует.

Вот так с лету, обхватив за шею и талию, просто набрасывается на мои губы, словно ему хоть кто-то вообще это разрешал. Словно я давала добро на поцелуи или…

Или к черту все это, когда он так целует.

Его руки горячие, а капли, срывающиеся с неба, просто жутко ледяные.

Все, что мы делаем, ужасно неправильно, потому что еще минуту назад мы ссорились и, что уже скрывать, жутко ревновали друг друга, а тут…

Но от такого поцелуя отказаться невозможно, и вся непогода, все недомолвки и все прочее просто не имеют больше никакого значения.

Я просила Горина никогда не целовать меня, а сейчас готова умолять, чтобы он никогда в жизни не отрывался от моих губ.

Я привстаю на носочки, чтобы нам обоим было удобнее, и чувствую, как Дима наклоняется ко мне, отчего улыбаюсь прямо в поцелуй.

Дождь становится сильнее, он заливает уже даже наши лица, а мы начинаем дрожать от холода. Мурашки от поцелуя обнимаются с мурашками от прохлады, чтобы согреть друг друга, как и мы с Гориным прижимаемся ближе ровно с той же целью.

– Ревновала? Правда? – отрывается от меня на миллиметр и спрашивает на выдохе.

Я ни черта не понимаю, что он хочет от меня, ничего не слышу…

– Малышка, ты правда ревновала?

– Я… да, – киваю ему, глядя в глаза и хмурясь от дождя, – очень сильно.

– Моя девочка, – выдыхает он в губы и снова целует. Еще слаще и еще сильнее, но спустя несколько секунд ливень становится таким сильным, что стоять под ним уже просто невозможно.

Со счастливой улыбкой на лице Горин отрывается от меня, хватает за руку, и мы бежим в сторону кофейни, откуда я хотела испариться несколькими минутами ранее.