Скорее всего, нежелание оставаться одной.
— Как думаешь, я могу быть фригидной? — внезапно задаю волнующий меня вопрос.
Аслан замирает на долю секунды, так, что я успеваю заметить, как его рука с бутылкой воды остаётся в воздухе чуть дольше, чем нужно. Но он быстро возвращает её на место, будто ничего особенного не произошло. На лице сохраняется невозмутимость, только взгляд становится изучающим и внимательным.
— Алина, я не врач, чтобы ставить диагнозы.
Я слегка расслабляюсь и откидываюсь на спинку стула, поджав под себя колени и обхватив их руками.
Аслан мне не друг, но и не враг. С ним я чувствую себя раскованно, потому что не обязательно казаться лучше, притворяться или бояться показаться слабой.
А ещё у него на меня стоял. Это тоже имеет значение.
Он сказал, что трахнул бы меня прямо в душе. И я почему-то не сомневаюсь, что это были не просто угрозы. Сложно не вспоминать об этом даже сейчас.
— Знаю.
— Можем продолжить завтра. У тебя как со временем?
Я трясу головой, потому что не хочу уходить.
Аслан может вытолкать меня за дверь, но именно здесь мысли текут в правильном направлении.
— Прости, что гружу тебя своими проблемами, просто мы с Демьяном повздорили, и я никак не могу собраться. Всё время кручу его обидные слова и пытаюсь понять: так ли это на самом деле?
Над нами повисает напряжение. Аслан захлопывает крышку ноутбука, откидывается в кресле и выслушивает мой сбивчивый рассказ, не торопясь давать оценки и выносить обвинения.
Я не жалуюсь, скорее недоумеваю. Избегая интимных подробностей и пытаясь найти выход.
Смена темы разговора поднимает во мне вихрь эмоций. Сердце стучит гораздо чаще, щёки краснеют. Я вдруг осознаю, что поступила с Дёмой слишком порядочно — стоило зарядить ему пощёчину напоследок.
Когда в горле пересыхает, я беру бутылку воды, присасываюсь к горлышку и даю себе возможность передохнуть. Аслан смотрит на меня исподлобья каким-то задумчивым и неоднозначным взглядом.
Его пластырь над бровью слегка отклеился, поэтому я прячу неуверенность и тянусь к нему, чтобы разгладить края.
Глубокий рваный вдох обжигает нервы. Я опускаю руку, сглатываю и ставлю ступни на пол. Даже в минимуме одежды мне становится адски жарко. Дело в потребности коснуться Аслана ещё раз. Оно такое нестерпимое, что даже зудят ладони.
Взгляд Тахаева спускается с моего лица к ногам и нехотя возвращается обратно к лицу.
