Микроб уселся напротив, плеснув себе березового сока из бутыли, положил на стол мои часы. Прожевав, я предложил:
— Давайте завтра в ресторане отметим победы «Титана» и ничью национальной сборной?
— Я только за! Но — чтоб цыгане с медведями и телочки, — отозвался Погосян.
Микроб скривился.
— Лучше в «Че». Туда точно болелы не просочатся. Они тебя, Саня, с утра караулят. Прям хоть ментов вызывай, чтобы охраняли.
— Да, болелы задрали, — сказал Клык. — Я за «Че».
— А еду можно заказать в другом месте и привезти туда, — предложил Саенко.
— Я тоже за «Чемпион».
— Значит, завтра после журналистов — в «Чемпион», — заключил я, расчленяя отбивную.
Только поднес ее ко рту, в квартиру ввалились ветераны-динамовцы: Матвеич, Колесо и Гребко. И снова — поздравления, заинтересованность часами, и опять они пошли по рукам.
— А где Димидко? — поинтересовался я.
— В Москве, — ответил Матвеич. — У его сына день рождения.
Я мысленно выругался и спросил:
— И как часто он теперь в Москве?
Матвеич с Гребко переглянулись и пожали плечами, а Колесо не выдержал и многоэтажно охарактеризовал ситуацию, закончив:
— Очень надеюсь на его здравомыслие.
Иначе мы рискуем в преддверии «Кардиффа» остаться без тренера. Ну, то есть номинально он будет, но… Но.
Вспомнились перепады настроения Саныча, когда у него был роман с Анжеликой. Ну да, семейная жизнь не может не влиять на настроение как игрока, так и тренера.
Из ванной вышел Клыков — красный, взъерошенный. Помолчал-посопел и припечатал:
— Если вдруг… Если… Я его убью.
И насрать, если посадят. Она ему поверила!
Все замолчали и уставились на него. Рома постоял с полминуты, сверля всех взглядом, и удалился к себе, громко хлопнув дверью.
— Дела-а, — протянул Матвеич, схватил кусок четвертованной мной отбивной и отправил в рот.
— Вот и я Сане говорил, чтобы думал, кого… — проворчал Колесо и добавил: — Уж у меня сколько было баб, но это никогда не мешало работе!
Гребко помолчал немного и сказал:
— Все это сложно, когда дети. Он очень любит малых.
Но даже мне очевидно, что не стоит ему вестись на манипуляцию. Кстати, мои на следующей неделе переезжают, жена нашла работу в Михайловске, детей переводим в гимназию.
— Хорошо, — мрачно проговорил Матвеич и добавил шепотом: — Тамара тоже согласна была переезжать, но Саня уперся. Так что не все еще потеряно. Но даже если вдруг… — он вздохнул, имея в виду воссоединение семьи Сан Саныча, — Тамара не будет чинить ему препятствий в работе, пока это выгодно. А ей выгодно.
