— Готов, — сказал я милиционерам. — Только, пожалуйста, давайте поедем медленно.
В двенадцать ночи мы прибыли в отделение, где в кабинете ждала уставшая женщина средних лет, с серой незапоминающейся внешностью. Сначала я подумал, что это следователь, которая будет вести мое дело, но, сосредоточившись на ее желаниях, я услышал белый шум и понял, что — не просто следователь. Одаренная.
Меня сразу же передали этой женщине, Нине Павловне, якобы сотруднице КГБ, которая подробно меня опросила, я перечислил похищенное, сделав акцент на часах, и только потом она достала из ящика мой телефон и подвинула ко мне, сказав:
— Нашли в мусорном контейнере, отпечатков пальцев на нем нет.
Грабители посчитали, что слишком приметный аппарат, себе дороже пытаться его продать. или просто знали, что так их легко отследить. Сумка с вещами так и не нашлась, как и деньги с банковской карточкой. Блокировать ее мы не стали, вдруг преступник решит снять деньги. Надежды на это мало, но все же."
"Про покушения на одаренных мы с ней не разговаривали, вели себя так, словно никто ничего об этом не знал.
И лишь после того, как я ознакомился с протоколом и подписал его, она карандашом вывела на стикере: «Зайду к тебе завтра в 12.00. Все обсудим».
Вот, значит, как. Тирликас решил, что моя жизнь важнее, и больше не стоит скрывать, что я одаренный. Или нет? Или Нина и раньше все обо мне знала? Все ответы я получу завтра. Я спросил:
— Нина, как думаете, может быть такое, что это просто гопники?
— Я бы очень этому обрадовалась, — вздохнула она, разрывая стикер на мелкие кусочки.
Забрав телефон, я неспешно направился к выходу, рассчитывая вызвать такси. И в голову пришла дурацкая мысль, что, может, это и правда ограбление: кто-то предположил, что у меня на карте целое состояние, и уже нашел способ вывести деньги. Мало хакеров в Союзе, что ли?.. Но здравый смысл сказал, что это бред.
На улице я привалился к стене ментовки, огляделся, но дома на той стороне улицы видел размыто. Надо в первую очередь подлатать зрительную зону в коре головного мозга, она как раз в затылочной области.
— Тебя подбросить домой? — спросил лукавый опер из тех, что были в больнице, затушил окурок и кивнул на хаммерогазель.
— Было бы… — собрался согласиться я, но заметил, как зажгла фары тарантайка Тирликаса, припаркованная у тротуара на той стороне дороги. — Нет, спасибо. За мной, вон, экипаж.
Лев Витаутович развернулся и подъехал прямо ко мне, я переместился к машине и разлегся на заднем сиденье.
