— Никаких предположений, — поглядывая в зеркало заднего вида, констатировал он. — Завтра к утру что-нибудь прояснится. Или не прояснится ничего.
— Плохо, что игру с «Локо» пропускаю. Хочется верить, что только одну.
— Ребята справятся, — сказал Лев Витаутович. — К «Кардиффу» придешь в себя, это главное.
Я скривился.
— То — просто товарищеский матч, «Титану» важно выйти в вышку, потому нельзя проигрывать, это критично!
— Ну, себе-то ты место в сборной обеспечил… Хотя когда вы думали только о себе? О стране, о друзьях, о ком угодно.
— Ну почему же, мне безумно жаль подарочные часы. Убил бы за них!
Витаутович хмыкнул.
Его слова засели в мозгу занозой. И ведь в прошлой жизни было так же: я отодвигал свои интересы на второй план. Или вторая жизнь — и есть те самые плюшки после смерти, которые обещает христианство? Но на рай не очень похоже, там по голове не бьют.
Лев Витаутович припарковался во дворе моего дома, кивнул на окно в кухне, где горел свет:
— Видишь, ждут тебя, не спят.
Сам доберешься?
— Конечно. Если выпнули из больнички, значит, доберусь. Но в поликлинику завтра не пойду, просто поваляюсь, отлежусь, полечусь. Вы если придете, то после часу или пораньше, до двенадцати. Потому что другой визитер будет.
— Нина-то? Ладно, молчи. Завтра поговорим.
Когда я поднялся в квартиру, весь молодой состав «Титана» сидел за столом, только к парням прибавилась еще и Дарина, расположившаяся на диване напротив «плазмы».
Зачем она пришла, я догадывался.
— Ну и напугал ты нас! — воскликнула она, вскакивая. — Это из-за меня, ж ты меня провожал! Знала бы… сама бы тебя проводила. — Она сжала кулаки.
— Есть какая информация по нападавшим? — спросил Клык.
Я пожал плечами, опускаясь на диван:
— По горячим следам взять их не получилось. Лев Витаутович будет держать в курсе.
Посыпались предположения, кому я мог помешать. И Жаба Васильева фигурировала, и просто гопники, и обиженные со времен беспредельных боев, и Лизкин новый кавалер, которому она обо мне небылиц нарассказывала — это предположила Дарина, опершаяся о стену.
Потом все заметили, что нет именных часов, поднялся такой галдеж, что моя бедная голова начала пухнуть изнутри.
— Пацаны. Давайте завтра, а? Мне правда не очень. Каждый звук — как гвоздь в череп.
— Дай посмотрю, — Дарина присела ко мне на диван и принялась перебирать волосы, легонько касаться кожи.
