И не факт, что самому Радину, он без поддержки вышестоящих чиновников вообще никто.
Массовка обступила футболистов. С ними фотографировались, брали у них автографы, и пока все не получили свое, никто в автобус не сел. Ну и позорище! Рука сама к лицу тянулась, я не удержался, сделал пару снимков — чтобы Тирликасу показать.
Гнать надо руководство поганой метлой!
Машина «скорой» подъехала раньше, чем последние игроки «Кардиффа» вошли в автобус. Фельдшер помог Энн подняться в салон, покосился на мня недобро, но прогонять не стал — получил распоряжение сопровождающему не мешать.
Врач, предпенсионного возраста мужчина в круглых очках, уложил девушку на кушетку, оттянул веки, посветил в зрачки, поинтересовался:
— По-русски говорите? — Она кивнула. — Где и как болит?
Девушка приложила руки к голове и ответила:
— Резкая пульсирующая опоясывающая боль. Усиливается, когда двигаюсь, и — от яркого света.
— Головокружение, тошнота?
— Немного.
— И сейчас болит?
— Когда лежу — особенно сильно. — Она села и выдохнула.
— Усиливается ночью. Шестой день мучаюсь.
Глаза врача за толстыми линзами стали, как блюдца.
— Что с ней? — спросил я. — Мне нужно знать.
— Не имею представления, — ответил озадаченный врач. — После МРТ станет ясно. — Он обратился к Энн: — Были ли травмы накануне?
— Нет. Ничего не пила, не употребляла, не курила. И голова не болела вообще никогда.
— Счастливая, — прокомментировал врач одними губами, отвернувшись.
Он хотел побыстрее отвезти капризную девчонку в неврологию, и пусть другие с ней нянчатся: люди нуждаются в помощи, а у этой, видите ли, головушка заболела.
Если бы я не знал Энн раньше, тоже подумал бы, что девица прикидывается, чтобы привлечь к себе внимание, но я помню ту Энн, собранную и подтянутую. Эта выглядела так, словно она много суток не спала, впрочем, так оно и было, и меня беспокоило ее состояние.
Как обычно, наша встреча пошла наперекосяк и совершенно не так, как я рассчитывал. Придется теперь спасать красавицу от коварной мигрени.
Больница находилась за городом.
Отделения, двухэтажные здания, которые еще царя помнили, на отдалении друг от друга купались в зелени шикарного парка. Тут все было так, словно это не больница, а санаторий: вот тебе даже фонтан прямо напротив неврологии, в окружении магнолий с набухшими бутонами.
— Сама дойдешь? — спросил врач будто бы с упреком.
Энн было так плохо, что она не заметила издевки, я вытащил ее чемодан, помог ей вылезти из салона и кивнул врачу:
— Спасибо за помощь.
