Я свою курицу просто ненавижу! — В его голосе заклокотала злость.
— Нет, ты что!
— Погосян тут все стены оббегал, приревновал.
— Ну и дурак. Хоть ты объясни ему, что Рина его не любит и не полюбит, и нечего нам выносить мозг, а то — не посмотри на нее, на массаж не сходи. А если пойдешь, он под дверью караулит, вдруг что случится прямо там, на столе. Идиотизм.
— Вот такой он, Мика, — вздохнул Микроб, обернулся на дверь и прошептал: — Горячий кавказский парень. Понять и простить.
Пиликнуло сообщение — Лев Витаутович написал, что приехал.
Я встал.
— Труба зовет. Поехал я.
— Куда?
— В больницу к знакомой, попала в аварию, — почти не солгал я. — Погосяну так и скажи.
Я вышел из квартиры, вызвал лифт, но он был занят: кто-то грузил мебель и держал его внизу, потому я сбежал по лестнице, сел в Тирликаса, стоящую напротив подъезда.
— Доброе утро. Есть новости? — спросил я.
Лев Витаутович завел мотор, машина тронулась, и только тогда он ответил:
— Сам увидишь.
— Вы по обыкновению велеречивы.
Тирликас ответил своей вараньей улыбкой.
— Лев Витаутович, — обратился я, и он скосил глаза, показывая, что, мол, слышу, продолжай. — Я про самородков. Становится ли их больше от года к году?
Он кивнул.
— В каждом году прибавляется примерно десять процентов.
— То есть в этом году аномального всплеска не наблюдалось? — уточнил я.
— Нет. А чего спрашиваешь?
— Да так… пытаюсь понять, почему мы с Ми… Хотеевым появились не просто в одном городе, а в одной команде.
— Я тоже хотел бы это понять.
— Получается, что со временем или процент стабилизируется, или переродятся все люди.
— Было бы неплохо.
Машина остановилась на светофоре, и Лев Витаутович приложился к бутылке с водой, протянул ее мне.
— Сделай глоток, забыл небось воду.
Да, я забыл, но пить не стал."
"Но каково же было мое удивление, когда мы приехали на территорию Первой городской больницы, больше похожую на огромный парк, добрались до двухэтажной травматологии, и в коридоре я обнаружил кулер с водой, свежие выглаженные халаты на вешалке и бахилы.
Помимо этого, тут имелся ресепшен, была белая плитка под мрамор, идеально ровные стены с картинами и навесной потолок. Облачившись, мы подошли к медсестре за ресепшеном, и Тирликас сказал:
— Мы к Юлии Брайшиц, у нас договоренность с завотделением.
Усталая женщина с оплывшим, будто свеча, лицом кивнула и кивком указала налево.
— Гнойная хирургия там.
